Зимний ветер шумел за окном, и Мазур смотрел на перепутанные рельсы и знаки. Ему мерещилось, что каждый из них несет свою историю — будь то забытые дни или тайны, о которых никто никогда не узнает. Этот маленький городок в Прибалтике стал его новой повседневной загадкой.
— Конечно, на этих чертовых красных… это ведь наверняка были красные?
— Будьте уверены.
— На этих чертовых красных много не заработать, так, пустяки. Но меня заверяли, что тут можно щелкнуть вещи и поинтереснее. Те, что оплачиваются гораздо лучше.
— Не исключено… — сказал Деймонд, переглянувшись с Беатрис, словно бы смешливо. — Места тут беспокойные…
— Я и не думал, что здесь так хорошо говорят по-английски, — сказал Мазур."
"Эти двое вновь переглянулись, улыбаясь уже в открытую.
— Мы, видите ли, американцы, — сказала Беатрис.
— Ах, вот оно что… — сказал Мазур. — Случаем, не журналисты?
— Увы… — пожала плечами Беатрис. — Я политик, а Пит — социолог.
— Черт побери, ребята! — сказал Мазур обрадованно. — Политик и социолог? Значит, наверняка знаете тут все и всех? Может, и интересные места, где можно щелкнуть что-нибудь достойное?
— Вообще-то это тема для разговора… — сказала Беатрис, чуть подумав. — Но это потом, мы приехали…
С первого взгляда было ясно, что приехали они в Старый Город.
На третьем этаже — по высоте примерно соответствовавшем пятому в «хрущевках» — Беатрис распахнула высокую дверь с начищенной медной табличкой с выполненной красивой вязью надписью (Мазур мимоходом к ней присмотрелся, заковыристого здешнего имечка прочитать не успел, но отметил, что под ним стояло «докторас»).
— Ну вот, все отлично для вас складывается. Ни единого пациента, так что доктор вами сразу займется. Куртку и фотоаппарат, пожалуй, лучше оставить здесь. — Она кивнула на старомодную высокую вешалку. — Я пойду с вами, буду переводить.
— Да уж откуда мне… — искренне сказал Мазур.
— Вообще-то, если вы знаете немецкий, можете обойтись без меня. Вот немецкий доктор знает в совершенстве, он наполовину немец.
— Увы… — сказал Мазур. — До сих пор как-то одним английским обходился, куда бы ни забрасывало. Вообще…
— Не будем болтать, пойдемте. Кровь все еще течет.
