Автор
Главный герой бороздит неизведанные моря и открывает новые острова, стремясь доказать свою необходимость миру. Он движется вперед, покоряя неизвестное, убежденный, что этот мир принадлежит ему. Но близится буря, которая поставит под сомнение все его амбиции и достижения.
После плантации дорога превратилась в тропу, скорость передвижения упала. Отряд вытянулся длинной кавалькадой, в головном дозоре двигался Николай, опережая нас всего на сотню шагов. Вновь разорались птицы, стало совсем жарко — ветра не было вовсе, хорошо листва сверху как-то прикрывала от солнца, а то вообще как в бане. Говорить не получалось, кони шли гуськом, а шуметь не хотелось. Пару раз Фрол отставал, проверяя, нет ли преследования, но так ничего и не обнаруживал. Похоже, засада действительно сработала.
На первом привале обнаружили, что Макар бледен как полотно от боли — ехать в седле для него было трудно даже шагом. Но поделать тут ничего уже нельзя. Николай с Байкиным пристроили к ноге что-то вроде шины, а ее подтянули к луке седла, вроде бы чуть легче ему стало. Шли еще осторожней, Макар как-то держался. Пришлось чаще устраивать привалы.
Часов через пять похода опять вышли на лесную дорогу. Огляделись, Фрол осмотрел окрестности, нашел только как минимум вчерашние следы копыт, да и то лошадей прошло всего две. Вряд ли это засада будет.
Скорость на дороге не выросла, берегли Макара, но хотя бы разговаривать можно стало. Я опять пристроился рядом с Анисимом, ехали стремя в стремя.
— Это Никон был? — спросил я его.
— Так я же не видел, — малость удивился он вопросу.
— Здоровый, сильно здоровый, морда красная, — кратко описал я командира преследователей.
— Может, Никон. А может, и Лаврентий, его брат младший. Они почти как близнецы, только сблизи и видно, что Лаврушка помоложе. И Лаврушка рыжий, а этот какой был?
— Рыжий вроде, — припомнил я.
— Если рыжий, то младшего брата убили, а сам Никон живой. Тогда мне точно сваливать надо, — усмехнулся Анисим.
Я немного озадачился. Потом уточнил осторожно:
— А могло быть так, что Лаврентий в погоню отправился, а Никон дома остался?
— На хозяйстве, что ли? — опять усмехнулся Анисим, потом, подумав, сказал: — Нет, вряд ли такое будет. Никон злой и злопамятный, это все знают, он никогда ничего никому не прощал.
— Тогда где сейчас Никон?
Анисим внимательно посмотрел на меня, потом просто сказал:
— А я не знаю.
— Это плохо, Анисим. Это очень плохо.
Где бы я был, если бы был Никоном? И если бы за нами следовал отряд под командованием младшего брата? Я бы попытался перехватить нас на какой-то дороге. На какой? Где?
Если следили за Анисимом, то времени, чтобы зайти вперед, было достаточно — вся ночь.
