— Ну, у них нет требуемых технологий, это раз, — начал перечислять особист, — взрывчатку они делать не могут, это секрет…
— Снаряд можно дымным порохом снаряжать, например. Не тротил, но повреждения наносить будет. И пироксилин сделать не так уж сложно, если честно. Снарядил увлажненным пироксилином…
— Если знаешь как.
— Если знаешь как, — повторил я за ним, соглашаясь. — Они не могут знать?
— Знания… они утрачены, — явно замявшись, сказал брат Иоанн. — Большинством людей. Случились темные времена, почти все было утрачено. Церковь сохранила знания, сохранила только потому, что поставила себе цель их сохранить.
— И теперь делится ими дозированно, так? — задал я тот вопрос, который на языке уже несколько месяцев крутился.
— Так лучше, — не стал пускаться в подробности брат Иоанн. — Для всех лучше.
— Многие знания делают жизнь проще.
Это была небольшая провокация с моей стороны.
— Проще — не делают, — усмехнулся собеседник. — Делают комфортней, а проще — так, как сейчас. Когда все просто и понятно. Когда простая жизнь. Чего лично тебе в ней не хватает?
— Мне? — немного удивился я вопросу. — Мне в ней хватает всего, если честно. Эластичного трикотажа разве что для белья и всяких купальных костюмов, но это не катастрофа. В той, старой жизни, — я ткнул большим пальцем себе за спину, словно подразумевая, что она осталась позади, — не осталось ничего такого, о чем бы я скучал. Вообще ничего, — повторил я, словно сомневаясь в том, что брат Иоанн мне поверит.
Но он, похоже, поверил. И спросил:
— Тогда зачем нужны те знания, которые ведут к той же жизни, что была до темных времен? Те знания, что и погубили ваш мир?
— Знания нужны хотя бы потому, что если у тебя их нет, они появятся у кого-то еще, — сформулировал я давно и назойливо вертевшуюся в голове мысль. — И тогда он попытается ими воспользоваться для того, чтобы освободить от тебя место для себя.
— Возможно. Если жить в другой реальности.
— А в этой?
— Этой? — переспросил он. — В этой пока подобная проблема решена. Не знаю, насколько еще это положение сохранится, но пока решена. Посмотри вокруг — уже несколько веков почти ничего не меняется. И люди привыкли к тому, что отсутствие перемен — хорошо. Это стабильность, когда ты знаешь, что завтра будет так же, как и сегодня. — Он усмехнулся.
— Все производство находится на Большом острове? В смысле, серьезное производство?
— Не только. Но все же преимущественно там. Церковь выбирает из школьников самых толковых и способных и предлагает им там жить и работать. Ну и учиться дальше, разумеется.
Ну да. Примерно так я все это себе и представлял. Хочешь работать инженером, например, — переезжаешь туда, на контролируемую территорию.