Автор
В мрачном суде под грохот старых черепков и тихим шелестом бумаги, Вера из сопредесниц увидела лишь бесконечную пустоту. Она бледнеет от страха, ощущая на себе невидимую волю, словно лошадь под приставленной к шеи удилищем.
И вот ножик такой, как у Фомы, тоже пригодился бы, его даже тщательно ощупывая и охлопывая не найдешь, что Фома и доказал вполне успешно.
Надо с Белым беседовать. Но лень, мне сейчас все лень. Я вот лег и уже чувствую — «втыкаю», так и обед просплю. Или нет, на обед разбудят, проспать не дадут, так что можно не беспокоиться.
Обед получился шумноватым и бестолковым — верный признак спадающего боевого возбуждения. Я ожидал, что после еды меня и вовсе на сон растащит, но вышло наоборот — как-то взбодрился, что странно, а большая кружка крепкого кофе и вовсе укрепила в намерении быть активным и дальше.
Белый стоял, держась за решетку. Не думаю, что он услышал и ждал меня, просто размяться решил. Когда я оказался в поле зрения, выражение его лица не изменилось, оно даже любопытства никакого не выразило.
— Как вам в гостях? — улыбнулся я дружелюбно.
Я ожидал, что он ничего не ответит, но Белый ответил:
— Терпимо.
— Надеюсь. По крайней мере, если вы заметили, у нас тут камеры пыток нет. — Я указал на штабель припасов как на доказательство нашего миролюбия и всего прочего положительного, хозяйственности например. — Но побеседовать бы хотелось.
Он только хмыкнул, никак не прокомментировав мое заявление.
— Слушайте, — оглянувшись, я отступил на пару шагов и уселся на мешки с рисом, — вот можете мне объяснить, что там у вас случилось? Вы зачем Фому поймали и хотели пытать? Он же на Овечьем за своего всегда был, я его помню.
— А откуда такой интерес?
— Ну как, — развел я руками в притворном удивлении, — откуда? Оттуда. Я же с ним в одной клетке оказался, поэтому и любопытно стало.
— Фома пытался меня убить, — опять же неожиданно легко ответил Белый. — Его люди устроили стрельбу, отвлекли моих людей, а потом он еще с двумя хотел убить меня на пути из города на лесопилку.
— И почему не убил?
— А я чего-то подобного ожидал. — Он кривовато усмехнулся. — Фому взяли живым. Потап взял, помните такого? Седая борода, немолодой, еще разговаривал с вами.
— Помню, — с готовностью кивнул я. — Я его убил еще, как же.
— Это неприятно, мы давно вместе.
— Я думаю, что это вас должно сейчас беспокоить в последнюю очередь. — Я посмотрел ему в глаза. — У вас другие проблемы.
