Автор
В мрачном суде под грохот старых черепков и тихим шелестом бумаги, Вера из сопредесниц увидела лишь бесконечную пустоту. Она бледнеет от страха, ощущая на себе невидимую волю, словно лошадь под приставленной к шеи удилищем.
С моей раной разобрался Платон — очистил канал, сделал все что нужно. Как я и думал, кость задета не была, пуля прошла через мышцу. Неприятно, но не более.
Вечером перед отплытием мне удалось встретиться с капитаном «Когтя». От него узнал, что пираты ночью высадились шлюпками за городом, на пустынном пляже, и в пешем порядке добрались до города.
Банк они ограбили, причем помимо главного сейфа вскрыли еще и частные, утащив прорву денег. Местное купечество в шоке и рвет на себе бороды. Пираты планировали что-то еще, возможно, именно угон судов, но тут уже мы помешали, вовремя встрепенулись и не дали прорваться.
Пиратов было две или три сотни, оценить численность точнее не получалось, действовали они группами и по довольно согласованному плану. Они вышли из города, прошли лесом до пляжа, а вот добираясь до своих судов — шести подошедших с моря шхун и яхт, — они понесли потери: ополченцы успели выйти на берег, еще когда шлюпки были на воде и оставались в зоне эффективного винтовочного огня.
Похоже, именно наша перестрелка возле верфи не дала пиратам выставить заслон, который должен был дать им возможность оторваться. Закрепиться не получилось, арьергард втянулся в непредсказуемый бой с нами, в гранатный бадминтон, и в результате они были настигнуты преследователями — ополченцами и командой «Когтя», которые сразу сбили их с этой позиции и заставили беспорядочно уходить.
"Ладно, деньги в банке не мои, так что мне с этого горя мало. Но сам факт налета на остров заставляет задуматься — это разовая операция или часть чего-то большего? А если часть большего, то какая часть и чего именно?
Ваську похоронили по-моряцки, то есть в море, привязав груз к ногам. Все равно не было у него никого, кто мог бы потом на могилу приходить, так что пребывала бы она в запустении.
В Николаевск от «святых братьев» пришло две телеграммы. Одна мне, а другая к местному преподобному Паисию, которая подтверждала мои полномочия, те самые, на какие мне брат Иоанн письмо выдал. И было уже за полночь, когда преподобный Паисий как-то выкроил час времени, для того чтобы со мной встретиться.
