Автор
В мрачном суде под грохот старых черепков и тихим шелестом бумаги, Вера из сопредесниц увидела лишь бесконечную пустоту. Она бледнеет от страха, ощущая на себе невидимую волю, словно лошадь под приставленной к шеи удилищем.
Я вообще до многого не додумываюсь, надо сказать, все как-то не так воспринимаю действительность вокруг — то слишком упрощенно, то, наоборот, жду от нее соответствия стандартам моих времен. То кажется, что в прошлом живу, то в настоящем, так и не усвоив до конца, что это далекое будущее. Вот мелочь это вроде, театр этот самый, но ведь то, что он есть, я прямо как откровение воспринял.
— В театр — это хорошо.
— И просто по городу вечером погуляем?
— Обязательно.
— Скучновато у нас на острове все же, — сказала она задумчиво.
Дальним звали большой, не меньше той же Новой Фактории, город на западе «христианской территории», расположенный на одноименном острове, сплошь покрытом плантациями каучукового дерева, насколько я помнил из книг и рассказов.
— А сейчас как, переехать хочешь?
— Не знаю. Лошадей придется распродать, их жалко. И усадьба… А с другой стороны, усадьба стояла и стоять будет, а я потом постарею и никуда не перееду.
— Даже не знаю, — пожал я плечами. — Сама понимаешь, что надоесть мне здесь мало что успело. С другой стороны, мне та же Новая Фактория понравилась, там действительно город, и людей больше, вроде как жизнь кипит. И переехать мне, наверное, проблемой бы не было, все мое имущество по морю ходить умеет, и в нем даже жить можно… — Прервав мысль, я сказал: — Давай пока не загадывать. Узнаю, что за работа мне предстоит, свадьбу отыграем, новый сезон начнем, и все ясно будет.
— Ну, как сказать, — протянула она. — Если до следующего сезона будем думать — то не к спеху. А если дольше, то я сказала бы, что к спеху.
* * *Последние два дня перед выходом были просто на редкость суетными. Выяснилось, что я одно забыл, другое, а про третье и не знал вовсе, у всех были какие-то проблемы, но вроде как-то разруливалось все. И когда рано утром Тимофей на бричке доставил нас с Аглаей в порт, а там у сходен бричку встретил Игнатий, ночевавший на борту, у меня прямо от души отлегло.
Яхта, длинная, остроносая, сверкающая, с синими бортами и белыми надстройками, еще слегка пахнущая стружкой, олифой и краской, стояла у причала, и мелкая портовая волна ласково билась в ее крутой борт. Как-то даже не верил в то, что это правда, до сегодняшнего утра, в то, что мы сейчас вот так отчалим — и пойдем, причем пойдем туда, куда я скажу.
