Автор
В мрачном суде под грохот старых черепков и тихим шелестом бумаги, Вера из сопредесниц увидела лишь бесконечную пустоту. Она бледнеет от страха, ощущая на себе невидимую волю, словно лошадь под приставленной к шеи удилищем.
Интересно, как оно, франками выстроенное, попало к туркам? Как уже от турок к нам — это я и так помню хорошо.
Ближе к вечеру поднялось небольшое волнение, ветер усилился настолько, что стал срывать брызги с гребешков волн. Но раскачать яхту всерьез он был пока не в силах. При этом оставался попутным, так что мы лишь ускорились.
Жизнь на самой яхте была не в пример комфортней, чем на торговой шхуне. Свободные от вахты отдыхали в каютах, обед в просторной кают-компании был как на яхте скорее прогулочной — в общем, так путешествовать можно долго без всяких проблем.
Хозяйская каюта и вовсе выше всяких похвал оказалась — и тихо, и удобно, и есть возможность перед сном спокойно книгу почитать. Ну и не только книгу, учитывая широкую и удобную кровать.
На второй день путешествия волнение еще усилилось. Штормом, наверное, это пока не назовешь, но качать стало заметней. Яхта шла с легким креном на правый борт, легко разрезая серо-зеленые волны острым форштевнем.
* * *К Благовещенску подошли в середине дня. Город, начинаясь от самого моря, поднимался по пологому склону, зеленоватые волны катились к берегу, разбиваясь брызгами о высокий волнолом, ведущий к маяку — полосатой красно-белой башне, возвышающейся на рукотворном, сложенном из больших валунов островке.
Экипаж быстро и ловко спустил паруса, и яхта вошла в гавань на моторе. Волнение сразу улеглось, превратившись в мелкую рябь, которую ветерок гонял по поверхности воды. Место для швартовки нам выделили у второго причала, там, где стоят все больше посыльные суда и пассажирские, где грузить и разгружать ничего не надо.
Пока ждали, Аглая с Верой пребывали в состоянии нетерпеливого возбуждения — вроде вот он, берег, а сойти пока нельзя. Да и экипаж свои планы имел на посещение города, не без того.
