— То есть ты намекаешь, что я дочь плохо воспитал? — поддерживает пустой разговор Вадим, но произносит фразу в игривой манере. — Слышала? Невоспитанная ты у нас, Аля, — берет ее на руки и в щечку целует."
"Слежу за ними с нежностью и не могу сдержать улыбки. В эту секунду вдруг понимаю, что о лучшем папе для моей потерянной малышки грех было бы мечтать. Весь этот год Аля находилась в надежных руках. Вадим любил ее за двоих, заботился трепетно, оберегал пристально, порой даже чересчур.
— Замечательная она, — вздыхаю я, — у нас, — повторяю за Вадимом.
Осознав, что сказала только что и как это воспринимается со стороны, я закусываю губу. Жар приливает к щекам. Сердце подпрыгивает в груди, вбиваясь в ребра, и я непроизвольно поднимаю руку.
— Ты как? — заметив резкую смену моего состояния, хмурится Шторм. — Присядь, — указывает на кровать.
— Все в порядке, — спешу его успокоить, но все-таки покоряюсь, устраиваясь на краю матраса.
Наша недавняя ссора, все стычки и недомолвки стираются, когда Вадим вдруг доверяет мне Алю. Принимаю ее, усаживая к себе на колени, и обнимаю крепко.
— Алё, ма-а! — хихикает Аля и, обернувшись, тычет телефон мне в щеку, не в силах до уха дотянуться.
Подыгрываю ей, вспоминаю пару строк детского стишка, который часто Рите рассказываю, — и вскоре мы уже смеемся вместе. Забываю, что мы не одни в комнате.
— У нее улыбка твоя, — хрипло заявляет Вадим, продолжая стоять истуканом, будто заколдованный, и смотреть на нас сверху вниз. — С ямочками, — уточняет ласково.
От его проникающего в самую душу взгляда и мягкой интонации становится уютно. Будто мы и правда семья, а не два обманутых человека, которых связал роковой случай. Или чья-то жестокая игра?
— Хоть что-то! — шутливо фыркаю. — Ведь внешне обе малышки на тебя похожи, будто под копирку делали, — запинаюсь и, подняв голову, продолжаю уже серьезнее. — А я все никак понять не могла, кого ты мне напоминаешь…
Встречаемся взглядами и выдерживаем долгий зрительный контакт. На секунду создается впечатление, будто мы думаем и чувствуем одинаково. Но хрупкую связь между нами разрывает Шторм, потому что внезапно уходит в себя. Размышляет, потирая пальцами подбородок, и челюсти сжимает так сильно, что желваки играют на скулах.
— Мы с Леной тоже ЭКО делали, — произносит неожиданно холодным тоном. Только сейчас он начинает анализировать те слова, что я кричала в гневе. — В Германии, как и вы с мужем. Ты помнишь название клиники?
Киваю и, подумав, озвучиваю не только его, но даже адрес, точную дату проведения процедуры и имя врача.
— Все совпадает, — говорит Шторм так, будто мысленно пометку делает. Кажется, в личном черном списке, куда лучше не попадать. — Снежана? — зовет неуверенно, что совершенно на него не похоже.