— М-м-м? — мычу я, а сама на Алю отвлекаюсь, которая ерзает на моих коленях.
— Я могу увидеть… — осекается и кашляет нервно, — …Риту?
Интерес Вадима к своей второй, только сегодня обретенной дочери — закономерен. На его месте я бы пожелала точно того же. Но я не могу справиться с накатившей тревогой. Страх потерять обоих детей, что преследовал меня все эти дни, возвращается. Взмахнув повлажневшими ресницами, я устремляю растерянный взгляд на Шторма.
— В конце концов, это было бы справедливо, — переходит он на деловой тон, будто контракт на миллион долларов собирается мне предложить. — Ты же видела обеих, — изгибает бровь.
И умолкает, напряженно ждет моего решения.
— Вадим, поклянись, что не заберешь у меня близняшек! — озвучиваю свой самый главный кошмар. — Не разлучишь нас опять…
Шторм дергается, как от пощечины. Он явно не ожидал подобной просьбы.
— Не разлучу, — выпаливает твердо, и я хочу ему верить. — Со своей стороны прошу тебя о том же, — чеканит деловито, но на лице мелькает тень страха. Хотя я всегда считала, что эта эмоция отсутствует в настройках Шторма.
Как же он привязан к дочери. Наверняка полюбит и вторую. Как я Алю. Что бы ни ожидало нас в будущем, Вадим имеет право познакомиться с родной дочкой.
— Хорошо, — произношу на выдохе и поднимаюсь вместе с Алей. — Поехали, — Вадим расслабляется и одаривает нас обеих улыбкой, но я обращаю внимание на дочь. — Ну что, соскучилась по сестренке?
Глава 26
Снежана
— Снежа? — удивленно шепчет мама, чуть приоткрывая дверь. И впивается взглядом в Алю на моих руках. — Доченька, ты все-таки решилась… — испуганно глаза округляет. Но тут же прищуривается.
Кажется, она думает, что я украла ребенка у босса. И, судя по боевому настрою, готова прикрывать меня и «подавать патроны».
— Мама, смотри, кто спешит в гости к Риточке, — перебиваю ее, чтобы лишнего не сказала, а сама малышку в щечку чмокаю. Сюсюкаюсь с ней, отвлекая внимание обеих.
Толкаю дверь плечом, распахивая настежь. Надеюсь, мама заметит, что мы пришли не одни. Заставляю ее попятиться вглубь коридора. Выбрав момент, слегка головой качаю отрицательно, подавая родительнице знак хранить молчание и осторожнее быть. Она моргает непонимающе, а из глаз уже вовсю крупные слезы катятся.
Позади раздаются тяжелые шаги Вадима. Преодолев лестничный пролет, он неторопливо приближается к нам."
"Шторм напряженно молчал всю дорогу, однако без лишних слов доверил мне Алю, позволив нести ее до квартиры. Сам же действовал и реагировал, будто в замедленной съемке. Он до сих пор не до конца осознает произошедшее — и я понимаю его состояние. С того момента, как Вадим услышал правду, он стал моим зеркальным отражением. С подобными чувствами и эмоциями, терзающими разум и душу.