Увидев меня, тупая скотинка радостно тявкнула и приветливо завиляла хвостом.
Второй, твёрдой несмотря на возраст, клиент сжимал пистолет.
Судя по моим ощущениям, пули были серебряными, покрытыми специальными знаками, всё как надо. Убить не убьют, конечно, но выковыривать из сущности потом задолбусь.
Появление моё, обставленное по всем правилам показушного искусства, дедуля воспринял спокойно.
— Ты пришёл, — сказал он. — Хорошо."
"Этот кадр не был похож на колдуна, несмотря на ярко выраженные способности; властолюбцем он тоже не выглядел. Его квартира, чистая, как операционная, казалась чем-то средним между казармой и казёным кабинетом… Чем угодно, в общем, но только не жилищем человека.
Мне не оставалось ничего, кроме как заглянуть в его прошлое.
Ну что тут, в общем-то, скажешь…
Дедуля и правда был стар. Вступив с самой юности в определённые структуры, повидал несколько войн, множество земель и несметное количество мертвецов, многих из которых отправил на тот свет лично.
Дело в том, что дедуля всю жизнь специализировался на пытках.
Не то чтобы он был садистом, на самом деле. Скорее, он считал игру на человеческом теле своей работой — и эпоха, в которую он жил, дала ему много практики.
У него не было семьи. Он никогда не стремился к богатству и славе.
Он был маленьким человеком в большой машине. Он делал свою работу. И иногда, как ни странно, не только ломал людей, но и спасал жизни вовремя добытыми данными.
Эта постоянная человеческая ерунда про бобра и козла: оно вечно работает в обе стороны.
— Скажи, существо, — начал дедуля, — правда ли, что ты покупаешь души?
— Бывает.
— Хорошо. Купишь мою?
Я прищурился.
По всему выходило, что старый хрыч уже до сотни дотянул, что по человеческим меркам ничего себе так, и дни его сочтены.
— Бессмертия не подарю, — сообщил я сходу, — исцелить не могу. Извини, но у тебя, так сказать, слишком большой износ.
Уголки дедулиных губ чуть дрогнули.
— Я не глупец, существо. И не трус. Я знаю всё о человеческих телах и их смертности. Я знаю, что умираю, и этого не исправить. Я знаю, что никто не поможет. От тебя мне нужно другое.
Ага.
— Месть? Это обсуждаемо. Я могу, в принципе, накинуть тебе ещё парочку лет жизни, чтобы ты увидел…
Старик покачал головой.
— Нет, существо. Никакой мести. У меня нет семьи, имени, отпечатков пальцев, потому что я так выбрал. Я знал, что те, чьи приказы я выполнял, не оценят моей работы. Это неважно. Я прожил жизнь, как хотел. Мне некому мстить. И не о чем жалеть.
Не понял.
Нет, я чувствовал, что дедуля говорит правду, и что он, как ни странно, не наш клиент. Но тогда какого…
— И что же ты, в таком случае, хочешь?
— Персик, — сказал дедуля, указав на собачку-одуванчика. — Я завещаю тебе душу, а ты позаботишься о Персике, когда я умру.