Северный ветер дует чистыми землями, не прикоснувшись к Аномалии. Но на блокпосте, как старому северянину, серчает молодой ветер, угрожая ему двумя огромными ветвями. Кривый и разлапистый, он напоминает обо всем, что приходит после долгих зим: жизнь и ее необратимые изменения....
А еще ворота открылись…
– Как так открылись?
– Да сами по себе…
– Само по себе ничего не делается.
– Понятное дело, злоформеры постарались. Вон они как с мародерами нашими расправились. Значит, смогли проникнуть… Они где-то поблизости… Командир, уходить нам надо, опасно здесь. БТР рядом, пошли.
Гуцул подал мне руку, но я не стал опираться на нее. Поднялся сам, с трудом, но вышел из подсобки в пустующий гаражный бокс, за которым, блокируя вход, стоял «девяностный» бронетранспортер с пушечно-пулеметной установкой.
За рулем, с опущенной головой сидела Юля. Место башенного стрелка занимал Якут. Он тоже прятал глаза.
Гуцул показал мне на командирское место, но я отказался. Плохо мне, голова кружится, нутро выворачивается наизнанку, как в таком состоянии руководить боем. Да и не хотел я поворачиваться спиной к своим подчиненным. Может, они действительно не знали, куда спрятал меня Баян. А может, общий сговор все-таки был.
ГЛАВА 40
Десантное отделение было завалено оружием. Автоматы, карабины, гранатометы, ящики с патронами, подствольные гранаты. Далеко не весь наш арсенал, но хоть что-то…
Зато люди все на месте. Гуцул, Пух, Шарп, Якут и Юля. Раз, два – и обчелся.
– Где Баян и Вика? – спросил я. – Где их тела?
– Мы их в другой машине закрыли. До утра… Если живы будем…
– Нормально все будет… Гуцул, давай на свое место. Якут за командира, Шарп – за пулемет…
Я не доверял Якуту и поэтому отправил его на правое переднее место для того, чтобы он не мозолил мне глаза.
Баян был уверен, что я не развяжусь без посторонней помощи.
Гуцул выгнал машину на середину автопарка. Шарп навел пушку, пулемет и гранатомет на открытые ворота. Юля и Пух должны были стрелять из боковых бойниц. Смотровые устройства там установлены – пусть контролируют обстановку.
