Блонди и медведь — это напряженная сцена в душном офисе, где секретарь вдруг заявляет о своем уходе. Будто из-под полы выходит тяжеловесный мужчина, незаметно проникший в ее жизнь, и раздавленная она пытается заставить его задуматься на ходу. Атмосфера напряженной борьбы за контроль над ситуацией и неизвестностью будущего....
– Это было феерично! Ты как пуля вылетела, зай!
Не знаю, что меня бесит больше, снег в ушах и на зубах, дурацкое веселье Захара или его идиотское «зай!».
Огромные похожие на лопаты руки вынимают меня из снежной ловушки, ставят на твердую поверхность, отряхивают по-хозяйски.
– Жаль не снимал никто. Мы бы порвали всех на ютубе, – ржет Захар. Умом понимаю, что он глумится от страха. Сам наверняка обалдел, когда я выпала. Но нервы сдают, и я начинаю бить его кулаками и орать.
– Это все ты виноват!
– Миленка, да ты чего? – прижимает меня к себе Захар и пытается поцеловать.
«Миленка!» – отмечаю тот самый первый раз, когда Беров назвал меня ласково по имени.
Но из души рвется истеричный крик. Сказываются испуг и все мои недавние горести. И все это ведро помоев выливается на Захара.
– Ты! Это все ты! – кричу, отталкивая его. Хочу отступить назад, но куда там! Ноги запутываются на узком пятачке, и я падаю обратно в снег. Да еще и увлекаю за собой Захара.
– Это все я, – шепчет он, падая на меня сверху. Вжимает меня в снег, жадно ведет руками по всему телу.
– Слезь, – прошу я.
– Сама напросилась, – довольно, словно кот, фыркает Беров и вторгается мне в рот грубоватым нахрапистым поцелуем.
– Блонди, ты ох..ительная, – выдыхает, не приходя в сознание. Деловито расстегивает мой пуховик.
– Захар, – кладу ладонь на его руку. Останавливаю. Пытаюсь свалить с себя эту тушу. Но все бесполезно.
Откуда-то сверху раздается пронзительный свист. Раз, другой.
– Лука, – морщится недовольно Захар. Видимо, ругается мысленно. Однако встает и меня за собой тянет. – Можешь идти? – ощупывает взглядом.
– Да, все нормально, – киваю я, разминая и без того не сгибающиеся ноги. Но Захар смотрит на меня с сомнением.
– Так, – роняет глухо. – Держись за меня, Блонди. Не пропадешь.
И подхватив на руки, продирается через снег, доходящий ему до колен.
А потом поднимается вверх по широким заснеженным ступенькам.
– Проедь Димка чуть дальше, ты бы костей не собрала, – вздыхает он.
– Даже не знаю, как я вылетела, – вздыхаю, обхватив обеими руками крепкую мускулистую шею. Наши щеки соприкасаются от движения. И я счастливо вдыхаю слабый аромат селективного парфюма и утыкаюсь в начисто выбритые щщи.
– Да это Дима… Баклан, капец, – медленно выговаривает каждое слово Беров. Видать мысленно пропускает мат. Мой отец так делал. – Я за тобой кинулся, а с ним Лука разбирается.
