Блонди и медведь — это напряженная сцена в душном офисе, где секретарь вдруг заявляет о своем уходе. Будто из-под полы выходит тяжеловесный мужчина, незаметно проникший в ее жизнь, и раздавленная она пытается заставить его задуматься на ходу. Атмосфера напряженной борьбы за контроль над ситуацией и неизвестностью будущего....
– Ну, понял все. Ты мне с первого взгляда запала. Влюбился я. Вот и предлагаю. Выходи за меня, а? Я тебя никому в обиду не дам, – повторяет он и смотрит с такой надеждой и болью, что мне становится не по себе.
Может, действительно влюбился, раз двух слов связать не может.
– Я хочу замуж за человека, которому смогу доверять. Не хочу жить среди тайн и недомолвок. Понимаешь?
– Да я и сам не желаю! Давай поговорим. Сейчас свет включу. Мне твои глаза нужно видеть, – вскидывается он порывисто. Подхватившись с постели, в два шага оказывается около полутемных окон.
– Хорошо, – воспользовавшись темнотой и паузой, встаю с постели. Если говорить на серьезные темы, то явно не в койке. А то, знаю я Берова! Опять целоваться начнет и с темы съедет.
– Блонди, девочка, – с придыханием тянет он и даже присвистывает от восторга. – Ты же вся светишься. Вот это прикол!
Обалдело таращусь на ноги… на руки. И ничего не могу сказать. Даже мяукнуть не получается.
Я вся сияю. Не от счастья безмерного, а от какой-то неведомой дряни, в которой я умудрилась искупаться. Кто виноват?
Беров, естественно!
А не фиг по ванной расставлять сомнительные баночки!
– Это все ты! – подлетев, тычу пальцем в накачанную грудь.
Захар перехватывает мою руку. Целует пальцы. Тычется носом в светящуюся ладонь и ржет."
"– Блонди, милая, я бы сам до такой красоты не додумался. Высший пилотаж.
И радостно несется в ванную. Срываюсь следом за ним.
– Твою ж мать! – радостно присвистывает Захар, замирая на пороге.
И цена ее не три копейки. Захар сейчас наверняка рассердится. Начнет считать, сколько она стоит, и прикидывать стоимость клининга.
Вадим бы точно закатил грандиозный скандал. А Беров ржет в голос.
– Вот почему когда мы с племянниками красили этой люминофорной фигней звезды для праздника, то краска так и не легла ровно и даже отстала в углах? А у тебя, солнышко, с первого раза невероятная красота получилась.
– Краска? Люминофорная? – в ярости бью кулаком по широкому Беровскому плечу. – А какого ты ее в ванной держишь?
– Блонди, милая, – притягивает меня к себе Захар. – Так она у форточки на подоконнике стояла. Как ты ее нашла?
– Искала пену для ванны. Нашла, – реву в голос. – И что мне теперь делать?
– Что мне делать лучше скажи! – ржет в голос Захар. – То ли тебя отмывать, то ли самому намазаться и отливать золотом.
