Блонди и медведь — это напряженная сцена в душном офисе, где секретарь вдруг заявляет о своем уходе. Будто из-под полы выходит тяжеловесный мужчина, незаметно проникший в ее жизнь, и раздавленная она пытается заставить его задуматься на ходу. Атмосфера напряженной борьбы за контроль над ситуацией и неизвестностью будущего....
Всадник ты мой, без головы!
– Что? – выдыхаю негодующе. Так меня еще никто не называл.
– То! – берет меня за плечи Захар и разворачивает к зеркалу.
В полутьме ванной комнаты вижу мерцающие золотыми бликами руки, треугольничек тела между полами белого халата. И ноги! Такое золотистое чучело на ножках! А вместо головы – темное размытое пятно.
Ну точно, всадник без головы! Даже конь есть. Вон рядом стоит. Копытом бьет.
– Надо как-то смыть эту мазуту, – шепчу я и не понимаю, что теперь делать? Кажется, краска въелась в кожу, и фиг ее выведешь.
– А хочешь, я тоже обмажусь, – предлагает Беров. Целует меня в шею и технично развязывает халат.
– Что ты делаешь? – пытаюсь запахнуться. На мне даже трусов нет.
– Хочу на весь боди-арт посмотреть, – улыбается он нахально. – Покажись, девочка. Золотая моя, – раздвигая полы в сторону, просит хрипло. И присвистывает от восторга. – Да фиг я тебе разрешу такую красоту прятать. А стереть тем более.
Обалдело смотрю в зеркало. Разглядываю позолоченные грудь, живот, ноги и треугольник между ними.
– Ты – богиня, детка, – снимает с меня халат Беров. Прокладывает дорожку поцелуев по бледной шее, по отливающему золотом плечу и спускается ниже. Аккуратно прихватывает губами сосок, перекатывает его во рту, а потом обводит языком всю грудь.
Стою как зачарованная. Позволяю.
Но и сама пьянею от ласк Захара, от его жадных рук и от самой себя. Восхитительной золотой красавицы. Впервые в жизни мне все кажется идеальным. Мое тело в золотом сиянии, сильный мужчина рядом.
– Блонди, ты оху..тельная! – выдыхает Захар. И больше слов у него не находится. Подхватив на руки, он усаживает меня на широкую мраморную столешницу. Мягко раздвигает бедра и становится между ними.
– Ты меня с ума сводишь, девочка, – тянет хрипло и вторгается в рот самым крышесносным поцелуем.
Руки Захара собственнически шарят по моей спине, по ягодицам, а потом спускаются на бедра, разводя их пошире. Выгибаюсь навстречу, и когда Беров мягким толчком входит внутрь, обвиваю ногами накачанный мужской торс и мяукаю еле слышно.
– Захар… пожалуйста… еще… еще… не останавливайся.
Глава 25
Вроде все как обычно, и все совершенно иначе. Простые ритмичные движения. Один удар длинный, два коротких. Но почему же так накрывает, будто я в первый раз с женщиной?
Уносит нереально. И она, вся такая нежная, ластится, словно кошка. Выгибается, выстанывает мое имя, просит не останавливаться.
