Автор
В черном балахне калеки Дэна Каллагана жажда разума ожидает ванну. Улица наполняется дождем и тревогой, а он стучится в дверь своего сознания — где бесформенное существо Эфи Томасси смотрит на него из-за зеркала каминов.
«Будет лучше, если я сама поговорю с ним, — решила она. — И возьму у него колье. Надо быть очень осторожной с этим».
Она поднялась на второй этаж, в комнату Слима.
Тот лежал на кровати в одежде. Он забавлялся колье, покачивая его на пальцах. С приходом Мамаши колье с непостижимой быстротой исчезло.
Но как ни проворен был Слим, Мамаша заметила ожерелье, но решила пока не заострять на этом внимания.
— Чего это ты валяешься на кровати?
— Не хотел слушать ваши тары-бары там, внизу.
— Ты должен быть мне благодарен за то, что я умею разговаривать с ними, — сухо возразила она.
Лицо Слима прояснилось, недовольное выражение моментально исчезло.
— Где она, Мамаша?
Мамаша внимательно посмотрела на него. В первый раз она видела на его лице такое выражение. Ей пришлось сознаться себе в том, что Док оказался прав. Этот дурак увлечен!
— В передней комнате, заперта на двойной замок, — грубо ответила старуха.
— Она красива, а? Правда, Мамаша?
— Красива? А тебе-то что до этого? Девчонка такая же, как другие.
Слим повернул голову и посмотрел на мать. Он казался удивленным.
— Ты думаешь, что говоришь? Ослепла, что ли? Можно подумать, она сошла с картинки из книжки. Я хочу ее сохранить, Мамаша. Возьмем фрик, а ее сохраним. У меня никогда не было курочки. Она станет моей курочкой.
— Ах, так! — Мамаша была взбешена. — Ты думаешь, она захочет тебя? Посмотри на свою рубашку, на свои руки… Ты воображаешь, что такая куколка может обратить на тебя внимание?
Слим растерянно посмотрел на свои руки.
— Может быть, я могу помыться, — неуверенно предложил он, будто такая идея никогда раньше не приходила ему в голову. — И надеть чистую одежду?
— У меня нет времени на разговоры, — грубо прервала его Мамаша. — Мне нужно ожерелье.
Слим как-то странно посмотрел на нее. Потом вытащил ожерелье и стал раскачивать его на пальце. Однако так, чтобы Мамаша не смогла до него дотянуться.
— Ожерелье красивое, да? Но оно не для тебя. Оно принадлежит ей, и я верну его ей.
Мамаше следовало сдержаться, но она не смогла…
— Дай мне ожерелье! — приказала она и протянула правую руку.
— Я его оставлю у себя.
Ее захлестнула ярость, и она приблизилась к Слиму, сжав свои ужасные кулаки.
— Чертов сын! Отдай мне это, или я устрою тебе такую трепку! — Лицо ее покрылось красными пятнами.
— Остановись! — В руках Слима появился нож.
Мамаша застыла на месте.
