Автор
В черном балахне калеки Дэна Каллагана жажда разума ожидает ванну. Улица наполняется дождем и тревогой, а он стучится в дверь своего сознания — где бесформенное существо Эфи Томасси смотрит на него из-за зеркала каминов.
Он повернул их, чтобы разглядеть фабричную метку. Метки или не было вообще, или ее содрали. Но было что-то другое. На внутренней стороне плавок был прикреплен клеенчатый кисет, какие обычно используют моряки.
Он внимательно рассмотрел кисет при свете фонаря. Внутри были табачные крошки.
Каллаган сунул плавки в карман и снова выпил. Потом, скорее по привычке, протер бутылку платком и поставил на место. Вышел из комнаты и направился к кладовой в конце дома.
Каллаган вылез из окна, прислонился к стене и, глядя на лужайку, внимательно прислушался.
Прошелся вокруг дома, направляясь к выходу. Голова низко опущена, руки глубоко засунуты в карманы."
"Он уселся в машину и направился в Лондон. За Фаллтоном, несмотря на дождь, развил бешеную скорость и всю дорогу что-то бормотал про себя. Иногда можно было разобрать:
— Хорошо, Монти, все хорошо… Ах ты, сукин сын!
Каллаган остановил машину на Доути-стрит в четверть третьего. До дома Дарки он дошел пешком и забарабанил в дверь.
— Ну и стучишь же ты! — сказал Дарки. — Я думал, пожар или еще что. В чем дело, шеф?
Он посмотрел Каллагану в лицо и замолчал. Потом впустил его и закрыл дверь. Они прошли в маленькую гостиную.
Дарки достал из шкафа бутылку «Джонни Уолкера» и два стакана. Он разлил виски. Каллаган закурил сигарету и швырнул на стол пакет.
— Выслушай, Дарки. И смотри не ошибись ни в чем. Это насчет дела Ривертона.
Дарки кивнул.
— Я слушаю.
— В среду утром, — продолжал Каллаган, — адвокат по имени Гагель пойдет к этой Азельде Диксон. Она живет в доме 17, Корт-Мэншнз, на Слоун-стрит. Он скажет ей, что хочет видеть ее по делу о разводе и устроить ей встречу с мужем.
Ее «мужем» окажется Менинуэй. Гагель договорится с Азельдой, что она встретится с Менинуэем в «Серебряном Бору» около половины одиннадцатого в среду. Она пойдет туда хотя бы потому, что ей заплатят сотню. Ты понял?
— Понял, — ответил Дарки.
— Пока она будет там с Менинуэем — а уж он постарается, чтобы задержать ее на час или два, — в ее доме не должно быть ночного портье.
