Автор
В черном балахне калеки Дэна Каллагана жажда разума ожидает ванну. Улица наполняется дождем и тревогой, а он стучится в дверь своего сознания — где бесформенное существо Эфи Томасси смотрит на него из-за зеркала каминов.
Потом велел Эффи позвонить в гараж.
Было уже двенадцать, когда Каллаган остановил свой «ягуар» возле Манор-Хауза в Саутинге.
Он нажал кнопку звонка, надеясь застать Торлу Ривертон дома.
Его провели в ту же комнату, где он был в прошлый раз. Как и тогда, она стояла у камина. В черном платье из ангоры, отделанном мехом у шеи и рукавов. Каллаган с удивлением поймал себя на том, что немного волнуется.
Она устало смотрела на него, но бледное лицо было непроницаемо. Каллаган отметил про себя, что на этот раз перед ним «миссис Ривертон».
— Я подумал, что нам лучше увидеться, — начал он. — Думаю, вам будет интересно узнать о положении дел. К сожалению, не могу сообщить ничего хорошего.
Она кивнула.
— Садитесь, пожалуйста., мистер Каллаган. Хотите сигарету?"
"— Спасибо. Я закурю свои. Но не отказался бы чего-нибудь выпить.
Торла позвонила и сделала необходимые распоряжения. Когда виски принесли, она разлила его по бокалам, добавив себе содовой. Потом вернулась к камину.
— Я бы хотела узнать о вас больше, — неожиданно сказала она.
— На вашем месте я не стал бы беспокоиться, мадам. Прежде чем закончится эта работа, я полагаю, мы хорошо узнаем друг друга. Во всяком случае, я рад, что вы больше не испытываете ко мне неприязни.
Она пожала плечами.
— Что толку сейчас от неприязни…
— Я нашел адвоката, — сообщил Каллаган. — Он достаточно хорош.
Вчера у меня был с ним долгий разговор. Вы, надеюсь, понимаете, миссис Ривертон, что самым важным в этом деле являются показания вашего пасынка. То, что ему предстоит вынести на перекрестном допросе, нелегко выдержать даже в лучшем положении, чем у него.
— Я понимаю это, — сказала она.
— Отлично. Юрист — его зовут Валентин Гагель — вчера был в больнице и выслушал рассказ вашего пасынка.
— Утром ему было значительно лучше. Говорят, что он поправится.
Каллаган помрачнел.
— Вы не должны удивляться, если через неделю-другую его обвинят в убийстве. Судя по обстоятельствам убийства и по тому, что он рассказал Гагелю, его могут и повесить.
