Романтическая история о девушке-блондинке, которая окончательно решается на отъезд из родительского дома в боевой академию. Страстная и решительная Рина приходит к участию в учебе под влиянием чувства свободы и желания сама принять важное решение.
– Покатай меня по-хорошему, а?
Мне показалось или в глазах грифона мелькнул ужас? Черный весьма красноречиво замотал головой, хлопнул крыльями и даже пытался заклекотать, но я показала ему кулак. Кулак грифона впечатлил, и Птыц заткнулся, хотя и не сдвинулся с места.
Я коварно прыгнула прямо к нему, сокращая дистанцию. Такой ошарашенной морды мне видеть еще не доводилось.
– Ты же хорошая птичка? – голосом маленького тролля уточнила я. – Хорошая? Значит, покатаешь меня. Пять минут позора, и ты свободен. Зато никто не будет бить лопатой по клюву и истошно орать.
Не знаю, почему грифон все же покорился. Возможно, и правда был умным и понимал: я не отстану. Он медленно встал и опустил передо мной крыло, приглашая подняться на спину. Я ликовала. Вокруг стояла потрясенная тишина. В этот момент мне очень нравилось быть в центре внимания. Главное теперь – не свалиться позорно с его спины.
Мне было страшно, но в то же время все внутри вибрировало от прилива адреналина. Когда Черный взмахнул крыльями и взмыл в воздух, дыхание перехватило от восторга. Было страшно соскользнуть с лоснящейся спины, на которой я сидела без седла. Но я вспомнила слова папы (посадка на грифоне не очень отличается от посадки на лошади, только на грифоне всадника дополнительно страхуют крылья, потому что с ними почти нереально упасть) и расслабилась. Только обхватила крепче мощную шею.
– Ой! Прости! – пробормотала я и ослабила хватку.
Грифон сделал круг над академией и плавно опустился в центре манежа перед замершей от изумления толпой. Даже мэрш-погонщик стоял с открытым ртом и не мог вымолвить ни слова. Едва львиные лапы коснулись земли, Черный тут же по-кошачьи брезгливо передернулся. Типа покаталась – и все, теперь давай слезай с меня. Противно же!
– Спасибо, мой хороший! – шепнула я ему на ухо и соскользнула, чувствуя исходящее от грифона раздражение.
Вытянувшаяся рожа Адама, который направлялся в сторону манежа в сопровождении своих друзей, стала высшей наградой. Их пара летела сразу после нашей. Я переживала, что мы с ним пересечемся, а сейчас, пожалуй, даже обрадовалась."
"Сильх тоже стоял тут, но по его лицу было сложно что-либо разобрать.
