Романтическая история о девушке-блондинке, которая окончательно решается на отъезд из родительского дома в боевой академию. Страстная и решительная Рина приходит к участию в учебе под влиянием чувства свободы и желания сама принять важное решение.
Я бы сказала, что ему глубоко безразлично, на каком грифоне я летала и летала ли вообще. Такие мелочи фейри не волновали. Но когда я спешилась, он первый перемахнул через забор и подскочил ко мне, приобнял за талию и чмокнул в нос. Поцелуй был легкий и почти неощутимый.
– Ты у меня молодец, – сказал он, старательно изображая моего жениха.
Я улыбнулась и сделала вид, будто обнимаю его за шею. На самом деле просто шепнула на ухо:
– Издеваешься?
– Да нет, – так же тихо ответил он. – Грамотно и красиво всех утерла.
– Почему? – Я удивилась и даже отстранилась. Не переживала, что нас услышат. Вокруг стоял гомон, и занятие в любом случае оказалось сорвано. Все обсуждали случившееся и капали на мозг мэршу, требуя тоже дать попробовать объездить Черного.
– Ну а сама как думаешь? – усмехнулся Сильх и указал подбородком в сторону парней, наперебой доказывающих свою крутость. Они даже про меня забыли. Кажется, их сейчас занимало одно: все пытались придумать, как доказать, что они не хуже.
– Пожалуй, я даже посмотрю на это безобразие. А ты не хочешь попытаться? – ехидно поинтересовалась я.
– Нет, – отозвался Сильх, уводя меня за границы манежа. – Прилюдно позориться – это не мое.
– То есть заранее признаешь поражение?
– Просто знаю. Он сегодня никого к себе не подпустит.
– Откуда такая уверенность? Адам, каким бы мерзавцем ни был, сидит на грифонах лет с трех. Он весьма хорош.
– Такие, как Черный, или выбирают наездника сами, или покоряются сильнейшим.
– Ты хочешь сказать, грифон выбрал меня?
– Именно. И именно поэтому его так и не объездил гранд-мэрш.
– Но нам же сказали, Черный позволял куратору…
– Вот именно что позволял… – перебил Сильх. – Сегодня позволит, а завтра передумает. Слишком ненадежно. Погонщик должен быть уверен в своем грифоне.
– Но сейчас на них ездят только для удовольствия. Не думала, что все так сложно.
– Видишь ли, падать с высоты птичьего полета только потому, что у грифона испортилось настроение, – сомнительное удовольствие.
Следующий час оказался одним из самых увлекательных за время, проведенное в академии. Все же имелось у меня одно весьма сомнительное качество: мне очень нравилось быть первой. Особенно в тех отраслях, в которых от меня этого никто не ожидал. Поэтому сейчас у меня было отличное настроение. Я даже про исчезновение Элоизы не вспоминала.
