Автор
Новый год был близко, но воздух города стоял тихим и мрачным, словно ожидая чего-то непредсказуемого. И в этот момент внезапная метель обрушилась на город, превращая все вокруг в снежную шахту. Несмотря на необычайное безвкусице праздничного настроения, дата всё ближе подходила к самому важному событию года — Новогоднему ужину для подростка, которому жизнь казалась блудной и непонятной.
Я задался твердой целью вытянуть из Лизы всю правду. Судя по всему, ей почему-то было сложно касаться темы той ночи восемь лет назад.
– Может, я что-то не так сказал? Прошли годы. Я обидел тебя чем-то, чего не помню? – уточнил, протягивая руку и осторожно касаясь ее пальцев.
Не отдернула, и то хорошо.
– Дело не в ночи, Гриша. Дело в утре, – голос Лизы снова стал глухим, в нем слышались плохо скрываемые отголоски обиды. Теперь она смотрела прямо в глаза – обвиняюще и даже со злостью. – Я проснулась одна, обнаружив на тумбочке купюру. Это ничего, если после ничего не значащей ночи мужчина уходит поутру. Но ни записки, ничего. Ты отнесся ко мне как к шлюхе.
Она выдернула руку и быстро поднялась с дивана, отбросив плед и встав возле окна.
– Как это никакой записки? Купюры? Я оставил несколько и записку тоже – объяснил в ней, что это возмещение ущерба. За то, что порвал твое платье.
Поднявшись следом за Лизой, я подошел к ней и склонился над маленькой фигуркой. Она смотрела на меня во все глаза, обхватив себя руками. Дрожала.
– Зачем ты сейчас врешь? Жалеешь меня? Или у тебя привычка лгать?!
– Жалею?! Что за бред? – У меня взрывался мозг. Она терзалась, а я стоял рядом, пытаясь понять, что мне делать. Как доказать свою правду. Как убедить ее, что не хотел обижать, просто поступил по совести.
– Да! Жалеешь! Расплатился тогда со мной, а теперь услышал, что я хотела получить хоть записку, и придумываешь на ходу!"
"– Я. Тебе. Не вру! – внушил ей слова по слогам и дернул к себе за подбородок. – Перестань себя принижать, слышишь?! Ты никогда не была для меня шлюхой и не вела себя так! Зачем бы мне оставлять тебе деньги за ночь? Я платил за платье, это понятно?!
– Ты мог это объяснить! Но ты не удосужился даже найти меня и поговорить! Ты не искал меня! – она отпихнула мою руку, сжала кулаки и выплескивала многолетнюю застарелую боль.
Я стоял молча и слушал. Пусть выговорится. Она заслужила.
– Несмотря на общих знакомых, ты делал вид, что мы чужие. И я не буду, слышишь? Не буду… – Голос сорвался, и она, задыхаясь, попыталась успокоиться. – Я не буду больше извиняться за то, что не нашла тебя и не рассказала о беременности.
– Легче? – спросил я спокойно, силясь сдержаться.
Ее обвинения в равнодушии – против моих о том, что лишила семи лет жизни моего ребенка. Как по мне, обмен крайне неравноценный.
