Наслаждаясь ритмичными вибрациями мощного двигателя, мы пронеслись мимо ожидания и погрузились во тьму ночного города. Водитель "Спартанца" жестами показал нам зеленый сигнал на парковке - единственная надежда нашей спасительной вылазки из центра.
Остальные способы требовали не только мастерства ударника, но и грэпплинга, где опять-таки главную роль играла весовая категория. Их я даже не вспоминал. Да и некогда было вспоминать, чего лукавить. Игнат медведем бросился на меня, желая схватить в свои лапы и скрутить в бараний рог. Я в прыжке выбросил контрудар, метя коленом в его подбородок.
Хлоп!
Припечатал! Есть!
Колено, как нож в масло, прошло через руки борца, расставленные как у вратаря во время исполнения одиннадцатиметрового — забрало открыто, залетай не хочу.
Точно как раненый медведь, он только усилил напор. Я попятился и всадил следом двойку, пытаясь остановить эту махину. Борец схавал и эти удары, а чтобы еще не пропустить, начал размахивать руками, как пловец в бассейне погреб. Осознанно или нет, но он своими граблями блокировал мне возможность снова атаковать. Дури в Игнате было не просто много, она как будто перла у него из всех щелей — излишки выходили. Сдаваться парень явно не собирался, предпринял третью по счету попытку меня схватить.
Мои кореша, видя, что у борца ничего не получается, зашумели, в ладоши захлопали и погнали меня вперед.
— Боец, давай!
— Мочи!
Борцы напротив поутихли и смотрели во все глаза, не понимая, что происходит. Как какой-то восьмидесятикилограммовый дрищ до сих пор стоит на ногах, а огромная мускулистая туша в лице Игната не может его поймать и размазать? Ну не складывался пазл в голове у вольников.
— Куда побежал! — взревел Игнат, взбешенный тем, что я избегаю идти кость в кость. — Борись!
Я не привык разговаривать в бою. Молча, работая на челноке, довольно легко сместился с угла атаки. Следом сунул хлесткий боковой борцу в печень, отчего Игнат только сильнее стиснул зубы, так что на весь зал эмаль скрипнула. Удар он почувствовал очень хорошо.
