Наслаждаясь ритмичными вибрациями мощного двигателя, мы пронеслись мимо ожидания и погрузились во тьму ночного города. Водитель "Спартанца" жестами показал нам зеленый сигнал на парковке - единственная надежда нашей спасительной вылазки из центра.
Следователь, держа сигарету в зубах, взглянул на лист, на котором я подпись ставил. Снова потянулся к телефону и бросил короткое «заводи», когда по ту сторону взяли трубку. Потом на меня внимание вернул.
— Вижу же, что ты хороший парень, — продолжил он. — Может, тогда расскажешь, не под запись, как там в ресторане на самом деле произошло?
Я посмотрел на него внимательно. Толку то от того, что я ему буду рассказывать? Если у того же Карена в ментовке подвязки есть, что он вопросы может решать, то явно не на уровне простого следователя, да еще такого честного и правильного.
— Не поймут меня, — честно ответил я. — Да и людей хороших подставлять не хочу. Не все даже в криминале козлы, есть люди, которые по совести.
— Мне как-то один сказал, что по-людски, значит, по-воровски, — улыбнулся следователь. — Ясно все с тобой.
— Могу идти, отпускаете?
— Как личность удостоверим, так сразу, — заверил мент."
"Следом в кабинет зашли два опера. Одного я видел впервые — коренастый мужичок с пышными усами.
— Этого куда? — на меня кивнул.
— В обезьянник.
— Пойдем, дружок.
— Руки, — сухо, но без лишней враждебности велел опер, собираясь надеть на меня браслеты.
— Не надо, — опередил его следователь. — Мы по нему личность устанавливаем, говорит, что приезжий, а паспорта нет.
С этими словами следователь поднялся из-за стола, что-то на ухо шепнул оперативнику. Тот кивнул, что понял. Меня повели на первый этаж. Усатый подошел к дежурному, постучал костяшками пальцев по стойке, попросил выдать ему ключи от камеры обезьянника. Дежурный, занятый поеданием бутерброда, ключи выдал. Я обратил внимание, что из обезьянника исчезли алкаши, которые час назад там наблюдались.
Однако догадка оказалась не верна.
