Призывной пункт в тревожном мраке утра: сегодня особенный день для многих новобранцев. В этот час мне 18 лет — и закон признает меня совершеннолетним. Я готов покинуть закованный сталью забор приютского лагеря, пройти через висящий над головами смертельном весе патруля, а вместо этого воссоединиться с миром вне стен этих унылых бараков....
На оговоренных должностях и только так!
— Так точно, Князь, — ответил реверансом, словно при дворе, этот подхалим.
— Кто-то еще сомневается? — спросил Джим и вновь испеченных подданных.
— Нет. — Ответили каждый по своему, бывшие свободные капитаны, а теперь первые министры и советники нового государства.
Теперь можно было паренька вернуть и попробовать с ним договориться опустить щиты. Если уж там есть такой простачок как этот. Парень вновь появился на мониторе, но теперь уже шел обратный отсчет.
— Что ты хочешь? — спросил его Джим.
— Натянуть твою жопу на смотровое окно этой станции. Я тебя жду здесь уже чертову кучу времени, а ты даже в нужный момент не можешь решиться и сопли по стене разматываешь, пытаясь откупиться. Что было сложного в том, чтобы максимально быстро прилететь сюда? Я отберу все, что ты сделал. Весь твой труд и все твои результаты. Теперь я управляю всем этим. Это мой край. Мое государство. Ты только навоз, что питает розы в моем саду.
— По-моему, ты обдолбанный наркоман, что накидался какой-то дрянью и не отдупляешься где ты находишься, и с кем разговариваешь.
"— Я прямиком от твоей мамочки. Засовывал ей в рот и заставлял говорить твое имя.
— Как с тобой разговаривать после этого? О чем? Ты не доживешь и до завтрашнего дня!
— Я в прошлый раз уже видел твои пустые обещания.
— Из этого словесного поноса я делаю выводы, что мы уже встречались, но я тебя не помню. — Джим начинал терять терпение.
— Главное, чтобы ты запомнил, кто ты. Местный подкаблучник, что без разрешения своей мамочки ни вздохнуть, ни пукнуть не может.
Теперь Джим уже понимал, что не сможет добиться от этого никчемыша ничего.
