Бриан вздохнул, глаза Морида были широко распахнуты от удивления. "Что слышал?" — переспросил он, поднимаясь и медленно приближаясь к столу. Здесь шла речь о боевой ботанике — странных сочетаниях вибрирующих растений, которые становятся невидимыми для сознания, как только попадают на голодный язык. Это была жестокая и напряженная тайна, где каждое слово и каждый жест могли разрушить мир....
Ну, по факту, в свете озвученной информации, оставаясь в нашей академии, — поморщился Бриан, прислонившись плотнее к стене и пропуская основной поток студентов, так и норовивших пройтись по ногам троих боевиков.
— Понять бы еще, зачем такая рокировка, почему именно ботаники и бестиологи? Если дело в том, что нельзя использовать магию, то при чем тут вы? Вам ведь тоже нужна магия — хотя бы поддерживать жизнь ваших сорняков или призывать животных, да мало ли, — пробормотал Морид.
— Может, дело именно в боевой магии, а любую другую можно? — предположил Фо.
— Угу. Тогда уже припахали бы и бытовиков. В теории можно заклинанием из раздела готовки нашинковать какого-нибудь упыря. А целитель может сломать кость, типа срощенную неправильно… Нет, все это какой-то бред. Боевые тренировки только у двух направлений: ботаники и бестиологи. Почему именно они? Ни для кого больше ничего не изменилось, — покачал головой Морид, нервно пожевывая губу.
Большая часть студентов уже вышла, можно было тоже выдвигаться на выход.
— А демонологи? — вдруг спросил Бриан.
— А что демонологи? Сюда даже никто из них не пришел, видимо, совсем запаренные учебой, на звонки времени нет, — невесело хмыкнул Фо, но, наткнувшись на наши взгляды, мигом посерьезнел: — Да ну, я общался с одним знакомым на прошлой неделе, у них боевки нет.
"— А знаешь, что я еще вспомнил? — невпопад продолжил Бриан, глядя широко раскрытыми глазами куда-то прямо перед собой. — Кук точно что-то знал и не мог не оставить подсказку. Просто мы, дебилы, не поняли. Тогда, на полигоне, когда на нас все ополчились… Вот какого шуя ему вдруг вспоминать про эрла Понка, нашего трактирщика? Еще и делать акцент на том, что никому не известно, за что его тогда исключили?
— Хм… А и правда… Он же прямо спрашивал нас, какую именно ошибку тот совершил, словно предлагал задуматься над этим, — вспомнил Фо, почему-то побледнев.
