Летнее солнце притягивалось к лесным вершинам, заливая все вокруг ярким светом. В воздухе витала какая-то непонятная тайна, словно призрак затаился в предвкушении будущего боя. Ночь не наступила, а лишь замолчала природой, ожидая того, что вот-вот разыграется под улыбкой дня....
И вот над деревьями появились знакомые очертания штурмовиков. Оуновцы как завороженные смотрели на разбегавшихся по дороге фашистов. И вот штурмовики встали в воздушную карусель. Один за другим они проносились над дорогой, сбрасывая бомбы, дымными шлейфами неслись реактивные снаряды из-под крыльев самолетов. Рвались бомбы, полыхали огнем развороченные и опрокинутые машины. Дорога и все обочины были усеяны телами убитых фашистов, разбитой техникой, перевернутыми орудиями. На дороге царил ад, штурмовики делали все, что хотели, а немецкой авиации в воздухе не было.
Около получаса советские самолеты штурмовали колонну. Но вот постепенно стихли звуки авиационных моторов, и на дороге остались лишь горящие машины и танки. И столбы черного дыма поднимались в небо.
Буторин завел мотор машины и заявил:
– Давненько я не получал такого эстетического удовольствия.
Дорогу миновали в трех километрах южнее, где немцев уже не было. Правда, Буторина больше беспокоило, что мог появиться советский истребитель. Обидно было бы от своего воздушного охотника пострадать. И поэтому он при первой же возможности свернул с шоссе к лесу. По его прикидкам, через лес проскочить можно еще километров на десять, а потом выйти к базе Козореза.
Буторин поспешно включил заднюю передачу, чтобы развернуться, но тут с двух сторон из-за кустов вышли мужчины в гражданской одежде и наставили на машину «шмайссеры» и карабины. Развернуть машину и надавить на газ Буторин явно не успевал.
– Никак, заблудились, хлопчики? – спросил один из мужчин, с тронутой сединой бородой. ‒ А ну-ка медленно выходите из машины и руки держите подальше от тела, чтобы мы видели. А то, знаете, нервы слабые, можем и пальнуть.
Буторин медленно открыл дверь машины и вышел на дорогу, держа руки в стороны.
