Летнее солнце притягивалось к лесным вершинам, заливая все вокруг ярким светом. В воздухе витала какая-то непонятная тайна, словно призрак затаился в предвкушении будущего боя. Ночь не наступила, а лишь замолчала природой, ожидая того, что вот-вот разыграется под улыбкой дня....
Настолько у всех был велик трепет перед этим человеком. Но Берия был знаком со Сталиным, тогда еще Джугашвили, по революционной борьбе, которую они вели в Грузии. И они с ним были на «ты», и Берия называл его Кобой – по старой революционной подпольной кличке. Сейчас Берия в чем-то убеждал Сталина, и тот, судя по интонациям, прислушивался к словам и мнению своего наркома."
"Положив трубку, Берия некоторое время сидел молча, глядя куда-то в стол перед собой. Видимо, переваривал разговор со Сталиным или готовился к другому разговору.
– Это точно?
– Пока все говорит в пользу этой гипотезы. Разрабатывать, как обычно, приходится все версии.
– Как не вовремя, – проворчал нарком и наконец посмотрел на оперативников.
Шелестов посмотрел на своих товарищей, с которыми на эту тему успел пообщаться. Он ответил за всех:
– Нет, Лаврентий Павлович. В лицо никому из нас они не знакомы. Но я хорошо разглядел и запомнил ту женщину. Я думаю, что группа должна быть в курсе событий, происходящих в Москве, даже если это напрямую не связано с нашей предстоящей задачей.
Берия снова недобро блеснул стеклами очков и посмотрел на Платова. Тот заложил руки с папкой за спину и, глядя в лицо наркому, заговорил:
– Тут Максим Андреевич в чем-то прав. Поскольку цель есть, но мы не можем пока прогнозировать весь объем задач, который встанет перед группой, то, видимо, стоит посвятить их в сложившуюся ситуацию. Полностью.
Берия поморщился, выслушав такую долгую тираду, поднялся из-за своего рабочего стола и прошелся по кабинету.
