Летнее солнце притягивалось к лесным вершинам, заливая все вокруг ярким светом. В воздухе витала какая-то непонятная тайна, словно призрак затаился в предвкушении будущего боя. Ночь не наступила, а лишь замолчала природой, ожидая того, что вот-вот разыграется под улыбкой дня....
Впереди только одно очень уж опасное место. На опушке. Там главное – проскочить открытое пространство и сразу в большую балку. А по ней, считай, километра три в сторону. Там на яру пулемет и наши ребята. Если что, прикроют вас, когда выйдете к опушке. Две группы уже прошли.
– Хорошо, – кивнул Леонтий и повернулся к Когану: – Ты иди в голове с проводником, а я сзади своих ребят подгонять буду. Посмотрю, чтобы нам «в спину не надуло». В балку на опушке спуститесь, отойдите по ней метров на триста и там нас ждите.
Борис кивнул, снял с плеча автомат и, махнув бойцам рукой, поспешил за проводником.
Коган упал, дернув за рукав и свалив на землю проводника. Пули свистели над головой, несколько из них впились в землю так близко, что тело похолодело от ощущения смертельной опасности. Проводник выругался и стал крутить головой, ориентируясь и пытаясь понять, где немцы и какой дорогой лучше вырываться.
– Не стрелять! – крикнул Борис. Он подполз к бойцу слева от себя, дернул за ногу и крикнул: – Не стрелять! Передай остальным, чтобы не стреляли. Они вас перебьют всех по вспышкам.
Его команду передали по цепочке. Стрельба со стороны «мельниковцев» прекратилась, и немцы стали стрелять реже, не видя цели и не понимая, что произошло. То ли они убили всех, то ли противник исчез. Коган понимал, что на этом враг не успокоится. Сейчас немцы начнут пускать осветительные ракеты и бросятся атаковать. И если будут атаковать, значит, их много в лесу. Рота, не меньше.
