Летнее солнце притягивалось к лесным вершинам, заливая все вокруг ярким светом. В воздухе витала какая-то непонятная тайна, словно призрак затаился в предвкушении будущего боя. Ночь не наступила, а лишь замолчала природой, ожидая того, что вот-вот разыграется под улыбкой дня....
Он заставил своих помощников раздобыть брезентовые мешки, пришить к ним широкие многослойные брезентовые лямки. Объяснил, что такое обилие оружия и снаряжения на ремне будет мешать бежать, ползти. При себе и под рукой должно находиться лишь то, что важно и может пригодиться в любой момент. Тщательно изучив район, группа двинулась к опушке. И в сумерках Буторин вывел своих бойцов из леса.
До Никольского было около пятнадцати километров по прямой, но с учетом рельефа местности и опасных открытых участков, где группа могла попасть в поле зрения нацистов, пройти предстояло за ночь километров двадцать или двадцать пять.
Идти было легко, и до полуночи группа преодолела почти половину пути. Даже немногословный Бондарь пробурчал что-то вроде «хорошо идем». Чтобы выйти к реке, Буторин свернул к небольшой балке с крутыми склонами. Он не повел своих людей по самому дну, но и не стал двигаться по верхнему краю. Они шли ближе к бровке, но так, чтобы над краем балки виднелись только головы.
Буторин присел на корточки, дожидаясь, пока погаснут ракеты, а Якуба от неожиданности, когда ракеты взлетели в небо, оступился и покатился по склону вниз.
– Там, внизу, это… – прошептал Якуба, – мины там. Противопехотные. Еще бы полшага, и конец мне.
