— Анника. — Звучание моего имени в его глубоком, грубом голосе — не что иное, как приказ.
— Перестань быть тираном. Кроме того, я подписана на Реми, Брэна и даже на Лэндона. Не говоря уже о Николае, Гарете и Киллиане. Должна ли я их тоже удалить?
— Желательно.
— С тем же успехом можно сказать, чтобы я удалила свои социальные сети.
— Желательно.
Я фыркнула.
— Ты невозможен.
— И ты настолько не в себе, что это меня чертовски бесит. — В мгновение ока его пальцы сжимают мою челюсть.
Я вижу, как темнота проникает в его черты. Воздух смещается от его серьезного взгляда и его не очень тонкого плана уложить меня на колени и извлечь свои наказания из моей кожи.
Но мы еще не закончили разговор.
— Ты всегда можешь завести свой собственный аккаунт и подписаться на меня, — предлагаю я. — Так ты будешь знать всех, с кем я общаюсь.
— Не в этой жизни. — Его большой палец гладит мой подбородок, вперед-назад, с нарастающей интенсивностью.
— Стоит попробовать. — Я натягиваю рукав толстовки на руку и вытираю засохшую кровь. — Почему ты дерешься?
— У меня слишком много избыточной энергии, которую я могу выплеснуть только через причинение насилия и боли.
Желание.
Импульс.
Часть его сущности.
Но почему он такой, какой он есть?
Вместо того чтобы спросить об этом, я задаю вопрос:
— Что произойдет, если ты не выплеснишь её?
— Ничего хорошего не происходит от сдерживаемого давления. — Его губы сжались в линию. — Если ты рассматриваешь варианты, чтобы изменить меня, оставь это.
— Я не хочу тебя менять. — Я хочу понять тебя.
Последние слова застревают у меня в горле, прежде чем я успеваю их произнести, и я провожу пальцем по порезу на его губе.
— Больно?
Он издает утвердительный звук, его глаза теряются в моих, пока его большой палец продолжает безумные движения вперед-назад по моему подбородку.
Туда-сюда.
— Правда? — я начинаю отдергивать руку.
Крейтон перехватывает ее и возвращает на лицо.
— Можешь продолжать.
Я ухмыляюсь.
— Ты уверен, что это больно, или ты просто хочешь, чтобы я прикоснулась к тебе?
— Второе.
— Ого. Ты проделал долгий путь с тех пор, как отказывался позволить мне прикасаться к тебе.
— Мне не нравится отдавать контроль, — признается он низким голосом, который разносится ветром.
— Со мной он в надежных руках.
— Сомневаюсь.
— Почему?
— Ты невоспитанная.
— Я тоже могу быть хорошей. — В голову приходит идея, и я оживляюсь. — А что, если я докажу это?
— Докажешь что?
— Что ты можешь отказаться от контроля ради меня, и я буду хорошо к этому относиться.
— Мне не нравится то, к чему это приведет.
— Доверься мне. — Я опускаюсь на колени между его ног.
Жесткая поверхность камня ранит мою кожу, но я не обращаю на это внимания и вместо этого сосредотачиваюсь на своей миссии.