Он всю жизнь имел дело с Лэном, а потом у него появился Килл, который к тому же психопат, и я не думаю, что он успел это осознать.
— Пожалуйста, скажи мне, что он — уравновешенный кузен, который держит его в узде.
— Если честно, и я не могу поверить, что говорю это, но Киллиан определенно тот, кто держит Николая в узде.
— К черту мою жизнь, — он выдыхает. — Астрид, принцесса. Кажется, у меня сердечный приступ.
— Папа… ты в порядке? — я внимательно изучаю его. — Вообще-то мы сейчас не вместе, так что можешь не волноваться.
— Ну и черт с ним, — мама снова трясет его. — Твоему папе просто нужно перестать быть ребенком.
По совпадению, выражение лица отца возвращается к нормальному.
— Вы не вместе, говоришь?
— Леви! — ругает мама.
— Что? Я не могу допустить, чтобы эта кучка психопатов развращала моих детей. Я уверен, что ты найдешь кого-то получше, сынок.
Грустная улыбка кривит мои губы.
— Я так не думаю, папа.
— Что случилось? — мягким тоном спрашивает мама.
— Кое-что, касающееся Мии.
— Девушки Лэна?
— Да. Она также младшая сестра Николая, и он очень, я имею в виду очень, ненавидит Лэна до глубины души. В основном потому, что мой дорогой брат доставил ему и его друзьям много неприятностей.
Мама вздыхает.
— Лэн, о, Лэн.
— Так Лэн избил его? — спрашивает папа с ноткой предвкушения.
— Леви! — мама ругается снова.
— Я одобряю то, что Лэн защищает своих брата и сестру.
— Ты подаешь пример своим детям, милый.
— Так избил? — спрашивает он меня.
— Все было наоборот, и я злюсь на Николая за это.
— Разве Лэн не избил Килла однажды? — спрашивает мама.
— Это мой мальчик, — папа одобрительно кивает, а мама закатывает глаза.
— Все равно ему не следовало этого делать. Я умолял его прекратить, а ему, похоже, было все равно, — я испускаю долгий вздох. — В любом случае, со мной все будет в порядке.
— Ничего страшного, если это не так, — папа ласково хлопает меня по спине.
Мама обнимает меня и целует в макушку. Ее запах и тепло поглощают меня, когда она шепчет:
— Я горжусь тобой, милый. Я люблю тебя таким, какой ты есть.
Я обхватываю ее за плечи, даже когда думаю:
Хотел бы я, чтобы ты не любила.
Теперь, когда все вышло наружу, я знаю, что это лишь вопрос времени, когда остальное прорвется сквозь мою ослабленную защиту.
И когда это произойдет, вряд ли я смогу снова обнять ее.
На следующее утро, вернувшись с пробежки, я принимаю душ и иду на кухню, чтобы приготовить завтрак для родителей.
Это меньшее, что я могу сделать после той любви и понимания, которыми они осыпали меня прошлой ночью. Благодаря им я уже много лет держусь за эту ниточку надежды. Если бы их не было в моей жизни… я даже не хочу об этом думать.