Автор
Тихий художник попадает в поле зрения Николая Соколова — жестокого наследника мафии и врага его брата-близнеца. Судьбоносная встреча становится началом опасной игры, где охотник и добыча обречены на столкновение. Между ними разгорается страсть, способная разрушить все вокруг.
Мой язык кружится вокруг его светло-коричневого ареола, затем я прокатываю сосок между зубами, посасывая и покусывая, пока не слышу только приглушенные звуки, вырывающиеся из его набитого рта.
— Тебе ведь это нравится, не так ли? — я перехожу к другому соску, посасывая кожу вокруг него, оставляя огромный засос, прежде чем прикусить маленький бутон. — Ты выглядишь идеально с моими метками. Мое собственное произведение гребаного искусства.
Одна его рука лежит на моем плече, отталкивая, но другая — в моих волосах, притягивая ближе.
Он — гребаная головоломка, мой цветок лотоса, и мне не терпится разбить его на гребаные кусочки.
Его тело отстраняется от меня, но язык продолжает кружиться вокруг моих пальцев, а зубы впиваются в него, когда я покусываю его сосок.
Я слишком пьян от него и его вкуса. Слишком зависим от того, насколько он отзывчив.
Я не могу насытиться.
Не после одного, двух, или тысячи покусываний. Я хочу повалить его на землю и как следует попировать. Хочу наблюдать, как он вздрагивает, хнычет и стонет, когда я целую каждый сантиметр его великолепной кожи.
Сомневаюсь, что он будет в восторге от этой идеи, так что я возьму все, что смогу.
Мой рот оставляет укусы и следы по всей его груди, прежде чем я скольжу языком к его челюсти.
— Ты на вкус как моя новая любимая зависимость, малыш."
"— Мммфф… ммм… умф… — хнычет он в ответ с моими пальцами во рту, и я убираю их, а затем облизываю, застонав от его вкуса.
Он наблюдает за мной темными глазами, его брови опущены, грудь поднимается и опускается в безумном ритме.
Но потом он открывает свой чертов гребаный рот.
— Уходи… пожалуйста.
Я прижимаюсь губами к его губам.
— Заткнись, — целую. — К, — лижу. — Чертовой, — кусаю. — Матери.
Он стонет, трещины в его броне становятся все шире и глубже, а я разрушаю их одну за другой.
Я буду пировать на нем так тщательно, что он никогда не найдет выхода.
Я прижимаю свой ноющий член к его и шепчу:
— Я так хочу подрочить с мыслями о всех тех грязных вещах, которые хочу с тобой сделать.
Он вздрагивает, и я клянусь, что чувствую, как его член увеличивается. Веки тяжелеют. А взгляд полон растерянности и отрешенности. Такая гребаная загадка. Я хочу овладеть им.
Разорвать его на части.
Уничтожить.
Я снова впиваюсь в его губы, и мы одновременно стонем, когда мой язык проникает внутрь, захватывая его. Приковывая к себе. Пусть и временно.
Мне нужно больше.
Больше.
Блять, больше.
