— Поцелуйте меня, кузен.
Гамба пылко приложился своими влюбленными устами к смуглым щекам пастушки.
— Гром и молния! Ну и хорошо же мне! — закричал он со слезами на глазах.
И, набросившись на коз, он перецеловал их всех одну за другой.
— Прощайте, — говорил он им, — да, вы тоже прощайте. Вы добрые. Вы подали своей хозяйке пример и показали, что полюбить меня не так уж и трудно.
Он повернулся к Гретхен:
— До свидания. Покончим на этом. Ничего лучше мы все равно не придумаем. Я увезу ваш подарок с собой. Он мне нравится еще больше, чем травинка. Прощайте… До скорой встречи!
Он бросился бежать со всех ног и мчался так, пока не скрылся из глаз Гретхен.
А та осталась стоять в раздумье.
«Это честный парень, — говорила она себе. — Он вернется. Быть любимой? Хочу ли я этого, да и могу ли? Неважно, зато при надобности на него можно положиться, теперь я уже не буду одна, если потребуется защитить дочку моей милой Христианы».
ЛЮБОВЬ, ВЕСЬМА ПОХОЖАЯ НА НЕНАВИСТЬ
Самуил сдержал слово, данное Юлиусу: он устроил Фредерику и г-жу Трихтер в одном из покоев посольского особняка, сам же расположился в комнате по соседству со спальней больного.
Итак, они не покинули Юлиуса.
Граф фон Эбербах прошел через все возможные муки, перемежаемые краткими часами облегчения. Несколько раз Самуил совсем было терял надежду, что больной выживет, потом недуг, казалось, отступал, побежденный, потом снова брал верх…
Целую неделю Юлиус пролежал в кровати, воскресая к утру, погибая по вечерам.
На восьмой день стало заметно существенное улучшение.
В тот день должен был состояться, уже в третий раз, консилиум четырех или пяти знаменитых докторов, каких всегда можно отыскать в Париже.
Часовая стрелка только что перешла за полдень. В комнате больного Фредерика, склонясь к его изголовью, поила графа целебным настоем из чашки.
Самуил наблюдал, сидя в ногах постели. Только ли состояние пациента было предметом его наблюдений?
Юлиус возвратил Фредерике чашку, поблагодарив ее взглядом, полным умиления.
— Так что же? — спросила она. — Как вы находите, это хорошее средство? Оно помогает? Вам лучше?
— Да, — отвечал граф фон Эбербах, — это хорошо, как все, что исходит от вас. Но больше всего мне помогает не ваш отвар, а ваше присутствие. Будьте покойны, вы меня вылечите. Входя сюда, вы несете с собой все радости жизни. За один день вы нашли средство дважды спасти меня. Я буду жить хотя бы затем, чтобы не пропало даром столько трогательных забот. Мне кажется, я из одной благодарности должен, просто обязан воскреснуть.
— Не разговаривайте так много, — попросила его Фредерика, — а главное, не тратьте сил на то, чтобы так все преувеличивать.
А Самуил все не спускал с них глубокого, непроницаемого взгляда, что был так ему свойствен.