Она должна была появиться ровно в десять. Она ведь так точна!
Часы прозвонили десять. Юлиус подождал пять минут, потом десять, пятнадцать… Фредерики не было.
В половине одиннадцатого она также не явилась. И в одиннадцать тоже. В полдень Юлиус все еще ждал ее.
Устав от ожидания, он печально выпил свою чашку шоколада в полном одиночестве.
Почему Фредерика не приехала? Была какая-то причина, помешавшая ей? Но она бы предупредила Юлиуса. Что же все это значило?
Дурные мысли вновь приходили в голову графу фон Эбербаху. Он пожелал выяснить, где Лотарио: вот уж три дня как он его не видел.
Он отправил лакея в посольство справиться о племяннике и, если он там, просить его немедленно приехать.
Посланный вернулся с сообщением, что Лотарио вчера внезапно уехал в Гавр, где он должен присутствовать при погружении на корабль немцев-эмигрантов.
Юлиус вспомнил, что Лотарио во время их последней встречи действительно упоминал о том, что ему придется исполнить эту обязанность и, вероятно, с часу на час он должен будет уехать.
Он снова лег в кровать, еще более угрюмый и печальный, чем раньше, досадуя на то, что его благой порыв оказался бесполезным.
Он сам не мог бы объяснить, почему, но это совпадение — отъезд Лотарио и опоздание Фредерики — произвело на него тягостное впечатление.
А между тем что может быть проще? Фредерике могла помешать тысяча причин — или недомогание, или лошадь потеряла подкову, или в дороге сломалась ось у кареты! Она могла забыть о своем обещании или, скажем, решить, что Юлиус ждет ее не к завтраку, а к обеду.
Что до Лотарио, то дела призывали его в Гавр, он не волен был отказаться и правильно сделал, что поехал. Дорога в Гавр не проходит через Анген.
Но сколько бы Юлиус ни успокаивал себя подобными соображениями, спокойствия и в помине не было.
К двум часам Фредерика все еще не появилась.
В три Юлиус понял, что больше ему не выдержать.
Он велел запрягать, чтобы отправиться в Анген и посмотреть, что там делается.
Но его удержала одна мысль: поехать туда самому значило рисковать разминуться с Фредерикой, не заметить ее кареты и приехать в Анген именно тогда, когда она прибудет в Париж, тем более что Фредерика не всегда ездила одной и той же дорогой.
Следовательно, чтобы не пропустить ее, было бы вернее послать к ней кого-то, а самому остаться дома.
Итак, Юлиус приказал Даниелю, своему доверенному лакею, съездить туда, гнать коней не жалея и возвратиться не позже, чем через два часа.
Со времени отъезда слуги прошло около часа, когда появился Самуил, спокойный, улыбающийся.
Он тотчас заметил взбудораженный вид Юлиуса.
— Что это с тобой? — спросил он.
Юлиус рассказал ему о необъяснимом опоздании Фредерики.
— Так вот отчего у тебя и душа не на месте и физиономия перекошена? — расхохотался Самуил.