И, похоже, я прихожу к ужасному, отвратительному осознанию того, что это самое близкое, что он когда-либо позволит мне получить.
Достаточно близкое, чтобы владеть, но не любить.
Достаточно близкое, чтобы есть то, что я готовлю, но не настолько, чтобы пустить меня за свои стены.
Достаточно близкое, чтобы быть в браке с привилегиями, но недостаточно, чтобы быть в настоящем браке.
— Ава?
Я поднимаю голову на мамин голос.
— Да?
— Ты выглядела немного потерянной в своих мыслях. Все в порядке?
Диалог на японском на мгновение заполняет комнату, прежде чем Ари пихает мне на колени ведерко с сахарной ватой.
— Можешь забрать. Я больше не хочу.
Я мягко улыбаюсь сестре. Она всегда отдавала мне свои вещи — любимые аниме-фигурки, игрушечные гоночные машинки и пушистые брелки — в надежде, что это поможет мне избавиться от угрюмости.
Эта привычка у нее с самого детства, и, хотя она уже достаточно взрослая, чтобы понять, что эта тактика на самом деле не работает, она все еще продолжает ее применять.
— Это потому, что я сказала, что ты выглядишь по-другому? — спрашивает мама. — Это просто ощущение, а не что-то физическое."
"— Определенно физическое. Ты вся светишься, сестренка. Держу пари, ты получаешь достаточно члена, чтобы использовать его как средство для лица.
— Ари! — ругается мама. — Не будь такой грубой.
Мне становится жарко.
— ОМГ, мама, смотри, она покраснела! — моя сестра подпрыгивает, сидя. — Ну вот! Я права! А теперь скажи мне, его энергия члена соответствует его земной надменности?
— Я не стану отвечать на этот вопрос, — говорю я, прочищая горло.
— Значит, соответствует! Я так и знала. Такие мужчины, как он и Реми, — олицетворение высшей сексуальной энергии. По моей теории, это заложено в генах.
Я сузила глаза.
— Я все еще не забыла о том случае с этим ублюдком Реми.
— Каком случае с Реми? — спрашивает мама, приподняв бровь.
— Эй, не надо так плохо отзываться о моем повелителе и спасителе, — она дразняще шлепает меня, пока мама не видит. — И, дорогая мама, ты знаешь, что я выйду замуж за Реми. Я говорила тебе об этом, когда мне было лет одиннадцать, так что не прикидывайся, что не помнишь.
Мама нахмуривает брови.
— Я думала, мы уже говорили об этом? Он не заинтересован в тебе, а мы не впадаем в отчаяние.
— Он вполне заинтересован, — она подмигивает мне, и я закатываю глаза, когда она переплетает свою руку с маминой. — Пожалуйста, помоги мне умаслить папу.
— Ты же знаешь, он до сих пор не смирился с Илаем. Если ты сойдешься с Реми, у него точно случится удар.
— Я изучаю способы смягчить этот удар. Но об этом позже, — она пристально смотрит на меня. — Ты не уйдешь от вопроса, дорогуша. Если это не из-за энергии члена Илая, то что он сделал? Должна ли я навалять ему ради тебя?
Я смеюсь.