Не могу удержаться, когда она говорит так серьезно.
— Ты теперь гангстер?
— Я много чего опасного делаю при подходящих обстоятельствах.
— И ты сможешь его убрать?
— С помощью папы, Реми, Лэна, парня Сеси и страшного жениха Брэна, который сделает все, что он скажет, абсолютно точно. Какой Илай Кинг? Он даже не заметит, как мы придем за ним, пока я буду петь «Не бойся жнеца».
Я качаю головой, чувствуя себя немного легче.
— Ничего подобного.
— Ты уверена? Потому что я точно могу создать групповой чат.
— Ты создашь любой групповой чат, только чтобы включить в него Реми.
— Верно, но, вроде как, это тоже благородное дело.
— Ты такая опасная, — мама обнимает ее и целует в макушку.
— Я твоя и папина дочка. Спасибо вам большое.
Мама смеется с видимой гордостью.
Иногда я думаю, были бы они с папой счастливее, если бы у них была только Ари. Она опасная маленькая чертовка, но психически нормальная.
Она не страдает от сонного паралича, кошмаров и несметного ящика Пандоры психозов.
Сомневаюсь, что она будет бояться делить постель с кем-то еще, потому что он может увидеть в ней монстра, которого следует избегать.
Мама смотрит на меня с особенным для меня выражением лица. Мягким, любящим и осторожным. Она всегда кажется нерешительной и очень осторожной, когда говорит со мной.
Я понимаю. Она ищет признаки. С тех пор как меня нашли гуляющей на крыше, а я упала и сломала руку, мои родители очень настороженно относятся к любым малейшим изменениям.
Сеси тоже так делала в университете. Мои родители согласились дать мне пространство, только если я буду жить с ней в одной квартире. И хотя она стала менее придирчивой версией их, она все равно не менее обеспокоена.
Именно поэтому я предпочитаю жить с Илаем. Он, может, и отстраненный, но, по крайней мере, не заставляет меня чувствовать себя на грани, когда я рядом с ним.
И уж точно он не смотрит на меня так, будто я тикающая бомба, которая вот-вот взорвется.
Иногда атмосфера становится настолько комфортной, что я забываю о том, что у меня хронический психоз, который может проявиться в самых худших сценариях.
Во время наших обычных визитов к доктору Блейн он не спрашивает о таблетках и никогда не поднимает тему разговоров, которые мы ведем в ее кабинете. Это стало настолько привычным, что я почти верю, что я нормальная.
Почти.
Мама скользит рукой по моему плечу и прижимает меня ближе к себе.
— Если ты хочешь мне что-то рассказать, я вся во внимании, милая.
— Нет ничего такого, о чем я не могла бы позаботиться. Не волнуйся.
— Илай не дает тебе покоя?
— Это я. Я издеваюсь над ним, как будто это олимпийский вид спорта.
— И как он на это реагирует?
— В основном молчит.