— Я умею создавать сложные ситуации, — Ариэлла облизнула губы.
— Ну ладно, — он поворачивается на пятках. — Мне нужно еще выпить.
— Подожди меня! — она останавливается и обнимает меня. — Я болею за тебя.
А потом она бежит за Реми, как преданный щенок. Нет, скорее, как злобная собака.
— Не уверена, стоит ли мне беспокоиться о ней или о нем, — пробормотала я.
— О нем, — Лэн кивает. — Определенно о нем. Ремс такая чистая душа по сравнению с твоей сестрой-ведьмой.
Я пинаю его ногой.
— Ты не в том положении, чтобы называть ее так, когда сам являешься воплощением дьявола.
Он пожимает плечами, но потом его обычно скучающее лицо приобретает жутко радостное выражение, когда в руке вибрирует телефон.
Лэн даже не попрощался, взяв трубку и уходя.
— Я хочу занести это в протокол. Худшим решением года было полететь без тебя, муза.
Фантастика. Теперь я снова предоставлена сама себе.
Я общаюсь с друзьями и отказываюсь от любых конкурсов, связанных с поглощением неописуемого количества алкоголя. Честно говоря, меня следовало бы наградить за то, что я так долго придерживалась трезвости и почти не поддавалась искушению.
Но, опять же, я чувствую себя хорошо, в основном, и я чертовски импульсивна, когда пьяна, так что считаю это победой.
Мои ноги подкашиваются, когда я подхожу к бару, чтобы заказать еще один напиток.
— Что вы здесь делаете? — спрашиваю я холодным тоном, когда не кто иная, как Джемма и ее друг встают.
Этот друг — Вэнс, которого, как я слышала, семья отправила обратно в Австралию. Естественно, я подозревала, что Илай приложил к этому руку после того публичного удара на благотворительном вечере, но, видимо, я ошибалась, потому что он стоит здесь, чувствуя себя просто замечательно.
— Я привел ее с собой. Разве вы не подруги? — он улыбается в своей золотой манере, которую Лэн носит как маску.
Может, и Ви тоже, но раньше я этого не замечала.
— Друзья не соблазняют мужа своей подруги, — я наклоняю голову в сторону. — Верно, Джемма?
— Ава, — она берет мою руку в свою. — Я бы никогда.
— Умоляю, — я выдергиваю руку с видимым презрением. — Не разыгрывай передо мной эту комедию, когда я лично видела, как ты хлопала ресницами на моего мужа.
— Но он тебе даже не нравится, — ее тон меняется с умоляющего на сопливо-презрительный.
— Это не дает тебе зеленый свет на то, чтобы соблазнять его.
— Ты поступаешь эгоистично.
Джемма похожа на меня. Она не любит, когда ей отказывают в том, чего она хочет. Но в каком-то смысле она даже хуже. Я не притворяюсь «хорошисткой», в то время как она создала себе импровизированную личность, в которой всегда предстает в образе страдающей девицы, жертвы и до тошноты милой.