Доказательств нет, и я ничего не могу сделать.
— Но вы же не можете оставить меня в опасности, ведь вы знаете ситуацию!
— Вы что, думаете, что налогоплательщики наймут вам агента для сопровождения днем и ночью, пока этот тип действительно не нападет на вас? У нас и на реальные преступления средств не хватает.
Он сказал это с упреком, но, несмотря на явное раздражение, в его тоне чувствовалось, что ситуация его взволновала.
Я взглянул на стенные часы:
— Ну хорошо, тогда, по крайней мере, выпустите меня, я должен быть у него в девятнадцать ноль-ноль.
Он задумчиво на меня посмотрел, потом вдруг резко вскочил с озабоченным видом:
— Послушайте… а чем вы докажете, что все это… не ерунда и что вы не сочинили эту историю, чтобы вас отпустили домой?
Он нахмурил брови, и лицо его снова залилось краской.
— Если вы мне не верите, проводите меня к нему.
Такого ответа он явно не ожидал. Он застыл на месте, а глаза перебегали с меня на часы.
— Где это?
Я порылся в кармане и вытащил визитную карточку Дюбре, изукрашенную, из бристольского картона, выделанного под старинную ткань. Он ее схватил и быстро пробежал глазами.
— Шестнадцатый округ?
Он помедлил, потом подошел к двери на другом конце кабинета и тихонько постучал.
— Разбирайтесь сами, как хотите, Птижан! — рявкнул из-за двери чей-то голос.
Инспектор с минуту размышлял, явно раздираемый противоположными чувствами, потом открыл металлический стенной шкаф и достал ключи от машины.
— Поехали!
Часом позже инспектор Птижан осторожно положил ключи обратно в шкафчик. Его начальник, закрывшись в своем кабинете, так ничего и не заметил.
Нельзя было терять ни минуты. Дело, которого он ждал месяцы, само шло ему в руки, причем как раз так, как он и мечтал. Интуиция кричала об этом, он был в этом убежден: дело того стоило. Парень не врал. Он действительно вошел в особняк означенного Дюбре. Ну и дом! Он никогда таких не видел. Ни в районе Лионского вокзала, ни в других кварталах, где ему доводилось бывать, просто нет ничего подобного. Кто же мог купить такой дом? Здесь явно не обошлось без грязных денег, сказал он себе.
Надо немедленно провести расследование, не ставя шефа в известность о своих подозрениях. Иначе тот сразу тормознет дело или отнимет его и не даст ему возможности проявить наконец истинный талант следователя.
А Лионский вокзал пока обойдется без него.
31
Особняк выделялся на фоне еще светлого неба: темное сооружение, полное тайн и загадок.
Меня провели в библиотеку. Проходя через холл, я не мог удержаться и не заглянуть в гостиную, где тогда возле фортепиано лежала обнаженная красавица. Фортепиано смотрелось сиротливо и заброшенно в полутемной комнате, без музы и музыканта за клавиатурой. Его некому было оживить.