Автор
Несущаяся как живое существо, она несла меня куда-то, растворяясь во мне. Белые доски дороги под моими ногами казались неподвижными фантастическими холмами. Я ожидал услышать шум города, но вокруг было тихо и спокойно.
Что заставило этого человека предложить мне такое необычное соглашение? Так ли уж безобидны его цели, как он утверждает? Его поведение по меньшей мере двусмысленно, и доверять ему трудно. Чем ближе я подходил к его дому, тем больше росла во мне тревога.
Проходя мимо домов, один другого краше, я сверялся с номерами и уже подошел к двадцать пятому. Дом Дюбре должен быть следующим, но на номере двадцать пятом жилые доходные дома закончились. Густая зелень за черной с золотом решеткой скрывала здание. Я подошел ближе к подъезду.
Я позвонил. В тот же миг включилась маленькая камера видеофона за стеклом, женский голос пригласил меня войти, и электронный дверной замок открылся. Не успел я сделать и нескольких шагов по саду, как на меня с лаем вылетел огромный черный доберман. Глаза его угрожающе горели, с клыков капала слюна. Я проворно отскочил в сторону, цепь, к которой он был пристегнут, резко натянулась, и ошейник сдавил ему горло.
— Прошу тебя, не сердись на Сталина, — сказал, подходя ко мне, Дюбре.
— Вот несносный пес!
— Его зовут Сталин? — пробормотал я, пожимая ему руку.
Пульс у меня выколачивал ударов под сто сорок.
— Обычно его спускают с цепи только по ночам, а днем, когда кто-нибудь является с визитом, он просто выскакивает поразмяться.
И он двинулся вперед, приглашая меня в просторный мраморный холл, где гулко отдавался его голос."
"Холл поражал высотой потолка. На стенах висели огромные картины в старинных золоченых рамах.
Лакей в ливрее принял у меня куртку. Дюбре направился к монументальной лестнице из белого мрамора, я за ним. По центру лестницы висела величественная люстра с черными хрустальными подвесками, которая весила, наверное, втрое больше меня.
