Автор
Несущаяся как живое существо, она несла меня куда-то, растворяясь во мне. Белые доски дороги под моими ногами казались неподвижными фантастическими холмами. Я ожидал услышать шум города, но вокруг было тихо и спокойно.
Он протягивает мне листок бумаги:
— Держи! Вот твоя миссия!
Я трясущейся рукой беру бумагу и подношу ее к свечам, чтобы прочесть. Имена. Список имен, и напротив каждого адрес.
— Что это?
— Ты должен их убить. Всех. Это твоя первая миссия. Первая.
Плетка Катрин щелкает особенно громко, и Сталин заходится лаем.
— Но я ведь не преступник! Я не хочу никого убивать!
— Это будет тебе во благо, — говорит он, скандируя каждое слово.
Меня охватывает паника. Ноги подкашиваются, челюсть начинает дрожать.
— Ни за что. Я… я совсем не хочу… совсем. Не хочу!
— Надо! Поверь мне, — произносит он вкрадчивым голосом, — все это из-за твоей истории, понимаешь? Только во мраке ты поймешь, как выбраться из мрака. Не бойся.
— Не могу, — шепчу я. — Не могу…
— У тебя нет выбора.
Голос его становится все настойчивее, взгляд все пронзительнее. Он медленно приближается ко мне.
— Не подходите! Я хочу выйти отсюда!
— Не сможешь. Слишком поздно.
— Отстаньте!
Я бросаюсь к высокой двери зала.
— Откройте! — ору я, молотя по двери кулаками. — Откройте дверь!
Дюбре медленно приближается. Я прислоняюсь к двери спиной, сложив руки крестом:
— Вы не можете меня заставить! Я никого не стану убивать!
— Вспомни: ты ведь дал согласие!
— А если я возьму его назад?
Мой ответ вызывает у Дюбре взрыв хохота. Демонического хохота, от которого в жилах стынет кровь.
— В чем дело? Что вас так насмешило?
Скривив губы в гримасу, он оборачивается к Катрин.
— Если ты берешь свои слова обратно… — начинает он медленно, с макиавеллиевской усмешкой, и тусклое пламя свечей отбрасывает на его лицо дьявольский отблеск, — если ты берешь свои слова обратно, я вношу тебя в список и отдаю его… кому-нибудь другому…"
"В этот момент я чувствую, что ручка двери у меня за спиной поворачивается. Я выскакиваю за дверь, отпихиваю слугу и бросаюсь бежать.
А за мной жутким эхом несется, раздаваясь на лестнице и в коридоре, голос Дюбре:
— Ты дал согласие! Ты дал согласие! Ты дал согласие!
Я проснулся, как от толчка, задыхаясь, весь в поту. Вид привычных предметов вокруг понемногу вернул меня к действительности.
Я испытывал облегчение оттого, что все это было только во сне, и одновременно тревогу, как бы события и на самом деле не приняли тот же оборот.
