Автор
Несущаяся как живое существо, она несла меня куда-то, растворяясь во мне. Белые доски дороги под моими ногами казались неподвижными фантастическими холмами. Я ожидал услышать шум города, но вокруг было тихо и спокойно.
Им так же хотелось спасти свои сбережения и обеспечить тылы, как мне хотелось выжить. Разве не одно и то же волновало нас?
У меня в мозгу, как очевидность, которая выпала мне на долю, вдруг прозвучали слова Игоря Дубровского. Философская истина, которую мне следовало применить, не зная, как это сделать.
Обними мир ближнего, и он тебе откроется.
Обними мир ближнего… Мы — не индивидуалисты, которые встречают друг друга в штыки, мы обычные люди, у нас одинаковые стремления, одинаковые надежды и одно желание жить, причем жить как можно лучше.
Перед моими глазами промелькнул образ подвала «Спич-Мастера», и я снова испытал восхитительное чувство владения собой, владения аудиторией. Теперь я нашел ресурсы. Я знал: если рискну, то смогу сделать шаг навстречу этим людям, все им высказать, открыть свою душу…
Трибуна передо мной показалась мне барьером, помехой, воплощением того, что нас разделяет.
Парадоксально, но мне не хотелось скрыть свою незащищенность, наоборот, я стремился, чтобы они ее разглядели.
Я подошел к краю сцены, и мне стали хорошо видны серьезные лица тех, кто сидел в первых рядах. А дальше лица теряли четкость, превращаясь в цветовые мазки, как на картинах импрессионистов. Но в повисшей напряженной тишине я чувствовал, что все взгляды обращены на меня.
Стало ясно, что говорить заготовленный текст нельзя: момент был не тот. Значит, надо полагаться на слова, которые придут сами. Как там у Этьена: «Говори, что думаешь, что на сердце».
Я оглядел зал. Смятение людей, их недовольство были буквально осязаемы. И сердце мое эхом отозвалось на их тревогу.
Губы снова ощутили металл микрофона.
— Я знаю, что вы сейчас испытываете.
