Автор
Несущаяся как живое существо, она несла меня куда-то, растворяясь во мне. Белые доски дороги под моими ногами казались неподвижными фантастическими холмами. Я ожидал услышать шум города, но вокруг было тихо и спокойно.
Оно и помогло им выжить.
Я внимательно его слушал и не мог не признаться себе, что, окажись я на месте этих несчастных, я бы так остро ощущал гнет силы и власти тюремщиков, что вряд ли был бы способен на такое состояние духа.
— А как же мне… э… добиться внутренней свободы?
— На это нет ни рецептов, ни способов. Хорошее средство — в течение некоторого времени делать то, чего обычно тщательно избегаешь…
— Мне кажется, что с самого начала ваши советы сводятся к тому, что я должен делать вещи, которые мне не по нраву.
Он громко расхохотался, и надушенная пожилая дама обернулась к нам.
— Все гораздо сложнее. Но если стремиться избегать в жизни всего, что внушает страх, никогда не поймешь, что большинство страхов мы придумываем себе сами. Единственный способ проверить, что истинно, а что ложно, — выяснить этот вопрос на поле боя. Вот почему иногда полезно схватить себя за руку, даже рискуя сделать себе больно, чтобы испытать на прочность то, что вызывает ужас, пока не появится шанс убедиться, что ужас этот — надуманный.
— И что вы потребуете от меня на этот раз, чтобы решить мои проблемы?
— Посмотрим, — сказал он, поудобнее устраиваясь кресле, явно довольный, что имеет возможность высказать свои соображения. — Ты ошибочно полагаешь, что люди перестанут тебя любить, если ты не будешь поступать по их критериям. И поскольку у тебя есть потребность соответствовать образу, созданному другими, ты начнешь изображать сдвиг по фазе.
Я сглотнул. Лицо горело огнем.
— Сдвиг по фазе?
— Да. И в конце концов выберешь манеру поведения, совершенно тебе не свойственную. Например, начнешь таскать с собой на службу журнал, который тебе интересен только до тех пор, пока тебя с ним не увидят.
К моему великому смущению, он указал на «Closer», который я положил на столик обложкой вверх.
— Если я приду с этим журналом, я себя перед всеми скомпрометирую.
— Ах, имидж, ах, имидж! Вот видишь, насколько ты несвободен…
— Но это вопрос доверия ко мне на службе.
— Ты забываешь, как много раз повторял мне, что у тебя в офисе люди как таковые никого не интересуют, интересуют результаты. Значит, и то, что ты читаешь, тоже никого не интересует.
— Но я не могу… Мне будет… стыдно!
— Но ты не можешь стыдиться того, что тебе интересно.
— Да не интересно мне! Я никогда не читаю этот журнал!
— Знаю. Его никто не читает.
