Автор
Олеся ринулась на свою маму, словно зверь на добычу. В её взгляде читается ярость и решимость сорвать всю маску уважения и любви. Странный крик разрывал воздух, прерывая тишину дома – это не была обычное семейное конфликтное выражение недовольства, а гнев захлестывающий её душу и сердце....
Мне сообщили, что еще она неприлично богата. Сеть продуктовых супермаркетов ""РубльБум"" – одна из крупнейших в России. И судя по тому, что я успела узнать, добилась она этого сама."
"Высокая – метр семьдесят , метр семьдесят пять, какая-то квадратная, лишний вес. Лицо тоже не модельное – тяжелый подбородок, крупный нос, русые короткостриженные волосы. Задерживаю внимание на светящихся умом голубых глазах.
– Не нравлюсь?
Она по своему трактует мое пристальное внимание.
Отрицательно качаю головой.
– Не в этом дело.
– Вы меня очень внимательно рассматриваете. И выражение лица у Вас – далекое от восторга.
Восторга я действительно не испытываю. Мне не хочется служить бессмысленным развлечением для богатой женщины.
– Я не привыкла быть цирковой обезьянкой.
– Не совсем Вас поняла.
– Сколько Вам лет?
– Тридцать два.
– Сколько Вы весите?
– Девяносто четыре килограмма.
– А рост?
– Метр семьдесят три.
– Почему бокс? Это каприз?
Вот этого я действительно не поняла.
– А почему нет?
– В том возрасте, в котором Вы хотите начать заниматься, многие спортсмены заканчивают карьеру. Бокс – это не фитнесс. Совсем другие нагрузки.
Её глаза начинают поблескивать возмущением. Может, я напрасно открыла рот? Ведь кто платит, тот и заказывает музыку.
– А Вы сами-то зачем им занимаетесь?
Губы раздвигает улыбка.
– Мне нравилось драться. А еще быть сильной. Способной за себя постоять. Мне нравилось побеждать.
Возмущение исчезает из глаз Алёны Генриховны.
– Мне тоже понравилось. Когда я одела перчатки, то смогла выплеснуть все – ярость, боль, агрессию. А еще очень понравилось двигаться и наносить удары.
Она замолкает на секунду.
– Вы правы, насчет возраста и лишнего веса.
Тут я её понимаю. Сколько себя помню, бокс был моей любовью. Я не слушала ни маму, твердившую, что девочки не должны иметь таких увлечений, ни других людей, разделявших ее мнение, ни подружек, которые уверяли, что я не буду нравиться мальчикам. На ринге я была сама собой.
