Автор
Олеся ринулась на свою маму, словно зверь на добычу. В её взгляде читается ярость и решимость сорвать всю маску уважения и любви. Странный крик разрывал воздух, прерывая тишину дома – это не была обычное семейное конфликтное выражение недовольства, а гнев захлестывающий её душу и сердце....
Он держал за запястья невысокую девочку. Я ее видел с одиннадцатиклассниками. Белая блузка на ней была разорвана. Она, отвернувшись от него, тихонько плакала. Я успел заметить мокрые щеки.
Харламов встряхнул ее за тонкие руки и рыкнул:
– Ты, что, идиотка, вообразила?
Другой голос ленивый и небрежный, протянул:"
"– Бор, сколько можно? Пусть сиськи покажет. Что ты ее уломать никак не можешь!
Говорил Панков Харитон. Этот был из моего класса. Недалеко от него к стенке привалился Холодов, который наблюдал за всем происходившим со скукой.
Нда-а. Развлечения у них тут,однако.
– Не ннадо. Пожалуйста-а-а! Нне трогайте мме-е-ня, – тихонько заскулила девчонка.
– Плейбой купи. Там сиськи и посмотришь, – предложил я, набрав перед этим тренеру и включив громкую связь.
На лицах парней нет ни удивления, ни испуга от того, что их застукали.
Харитон направляется ко мне:
– Слушай, новенький, вот чего ты лезешь? Ты куда шёл? Стипендию отрабатывать? Так и ступай. Не мешайся.
Не знаю, с чего он решил, что за стипендию можно закрыть глаза и позволить искалечить жизнь другому человеку.
Девчонка перестала скулить, но продолжает молча плакать. Что за загон издеваться над слабыми?
– Ай-яй-яй, Харитон. Не учили тебя, что девочек обижать нельзя? Не учили... Жаль. А стипендия... Не ты ж мне её платишь. Борь, отпусти девочку.
Холодов не поменял положения. И не вмешивается в разговор.
– А то что? – скалится Борис, сжимая тонкие девичьи запястья сильнее.
Девчонке больно. Она задерживает дыхание, но молчит. Что ж они с ней сделали? Что она даже боится помощи попросить?!
Я не только занимаюсь спортом. Я обыкновенный дворовый пацан, который привык к разному.
Вот и сейчас один рывок – Харитон отлетает в сторону, а Борька сгинается от удара под дых. Девчонку я выхватываю у него из рук и прячу у себя за спиной.
– Ну всё, ушлёпок. Здесь ты учиться не будешь, – хрипит Харламов всё ещё из полусогнутого положения.
– А мне похрен! – скалюсь я в ответ.
Мы все были увлечены и не заметили появления новых действующих лиц.
– Что здесь происходит? – раздался напряженный голос.
Пал Саныч. А с ним Жарикова.
На вопрос отвечает Холодов. Да так, что у меня едва не падает челюсть.
– Белов пытался Алису изнасиловать. Мы с Харламовым и Панковым вмешались. Он кинулся драться.
