Автор
Олеся ринулась на свою маму, словно зверь на добычу. В её взгляде читается ярость и решимость сорвать всю маску уважения и любви. Странный крик разрывал воздух, прерывая тишину дома – это не была обычное семейное конфликтное выражение недовольства, а гнев захлестывающий её душу и сердце....
Поколебавшись, она все же говорит, где живет. Мы завозим ее домой.
Как только Алиса выходит из автомобиля, Матвей говорит:
– Поедем вещи соберем. Ты деньги Пал Санычу сможешь вернуть?
Я тоже думаю, что так будет правильно.
– Думаю да, у меня на кредитке есть.
– Документы из школы не забирай. Посмотреть хочу, чего золотые мальчики стоят.
У меня много сомнений, стоит ли это делать.
Но и... В чем-то Матвей прав.
– Не твоя весовая категория, – решаю выразить часть сомнений.
– Давид победил Голиафа, мам.
Спорить бесполезно.
– Как скажешь, солнц. Собери вещи. Я отработаю и приеду. И жилье поищи.
– Сделаю.
Оставаться у Антонова нельзя в любом случае. Такие благодетели ни мне, ни моему сыну не нужны. Возвращаюсь на работу. Не знаю, что ждет меня вечером. И где мы будем ночевать. Кредитными деньгами пользоваться не хочется. Но другого выхода не вижу.
Открываю дверь своим ключом. С кухни раздаются голоса. Повышенные.
Иду туда."
"– Да пойми ты... – горячится Антонов, пытаясь что-то доказать Матвею.
Это глупо с его стороны. Матвей всегда был такой. Категоричный. Он же его хорошо знает.
– Слушайте, я хотел без драм. Но раз Вам так хочется... Вы меня сегодня слили. И мне не интересна причина. Есть то, что человек может сделать для каких-то целей. И то, чего он делать не будет. Я не верю, что цель оправдывает средства. Не так это. Если бы сегодня меня обвинили в изнасиловании, Вы бы рассказали правду? Вы же когда шли туда, всё слышали.
Ответом моему сыну служит молчание.
Не рассказал бы.
– Тогда что Вы мне пытаетесь объяснить?
И снова взрослому мужику нечего сказать в ответ.
Я захожу на кухню.
– Павел Александрович, произошла неприятная ситуация. Мне не понравилось, как Вы себя повели. Но читать нотации не буду. Нет у меня такого желания. Поэтому... Вот деньги за одежду и проживание. Если этого мало, скажите, сколько добавить. Я заплачу.
Вид у мужчины виноватый и расстерянный.
– Зачем ты так, Олесь? Все же хорошо было. И ты...
Обрываю его. Подозреваю, что хочет сказать.
– Не надо, – для убедительности качаю головой.
Чтобы не усиливать тяжесть момента, берем с сыном вещи и выходим. Такси вызываем уже из подъезда.
– Слушай, а куда мы? – спрашиваю у Матвея.
– Я комнату нам нашел. Не очень, конечно. Но пока – сойдет. Диван, раскладушка есть.
– Уже хорошо.
Разговаривать не тянет. Каждому из нас нужно переварить случившееся.
