Автор
Олеся ринулась на свою маму, словно зверь на добычу. В её взгляде читается ярость и решимость сорвать всю маску уважения и любви. Странный крик разрывал воздух, прерывая тишину дома – это не была обычное семейное конфликтное выражение недовольства, а гнев захлестывающий её душу и сердце....
Наша перепалка длилась недолго, поэтому мой кулинарный шедевр не пострадал.
Отвлекаюсь от мужчины, достаю пельмени из кастрюли.
Когда поворачиваюсь, обнаруживаю любопытную картину – властелин всея Руси снял верхнюю одежду и пиджак. Вещи небрежно бросил на стул. И занят тем, что закатывает рукава на белой, слепяще белой рубашке.
– Работу нашла? – заметив, что я обернулась, задает вопрос уже более спокойным тоном.
Как будто это не он шипел на меня в коридоре несколько минут назад.
Интересно, он имеет отношение к тому, что меня не взяли, хотя явно собирались это сделать?
Врать ему язык не поворачивается.
– Нет, не нашла, – дальше я уже готова выложить ему все, что думаю о его визите.
– Покормишь? – кивает на дымящуюся тарелку, – Я, когда голодный, злой. Да и ты, мне кажется, тоже.
Много чего вертится у меня и на языке, и в голове. Но ему это все говорить бесполезно. Он пришел сюда с конкретной целью, пока не добьется которой не уйдет.
А вытолкать его из квартиры, боюсь, мне не хватит сил. Он ростом даже повыше Матвея. И потяжелее. Отнюдь не за счет жира.
Руки не распускает. Почти. Скажет, что нужно. И свалит.
Делаю шаг чересчур резко, полы халата распахиваются, открывая вид на ноги. По-моему, не только на них. Кожа там, куда смотрит сейчас Холодов, начинает гореть. От одного лишь взгляда.
Я сражаюсь с желанием сделать как Волк из ""Ну, погоди!"" – натянуть халат до самых пяток и пойти вприсядку.
Принесла же его нелёгкая!"
"– Не надо на меня так пялиться! На стол сейчас накрою. Ешь, говоришь, зачем пришел и проваливаешь. Ясно?
– Вполне, – отвечает, но я же чувствую, что по-прежнему разглядывает мои ноги.
Пускай смотрит.
Я хотела расположиться возле телевизора в соседней комнате, поэтому там уже стол накрыт скатертью. На кухне все в муке. Да и тесно здесь. А мне после коммуналки некомфортно в тесноте.
Телевизор включен. Влад располагается на диване, сосредотачивая внимание на том, как я сную из комнаты на кухню и обратно.
Овощная нарезка, зелень, тарелки с пельменями, столовые приборы, стаканы для воды. Привычно сервирую стол. Мать никогда не позволяла есть абы как. Завтрак, обед, ужин всегда только так.
– Сметана? Майонез? – уточняю у свалившегося на мою голову небожителя.
– Что? – переспрашивает.
Чем он занимается? Опять разглядывает?
– Пельмени с чем будешь? Со сметаной или с майонезом?
– Со сметаной.
