Автор
Олеся ринулась на свою маму, словно зверь на добычу. В её взгляде читается ярость и решимость сорвать всю маску уважения и любви. Странный крик разрывал воздух, прерывая тишину дома – это не была обычное семейное конфликтное выражение недовольства, а гнев захлестывающий её душу и сердце....
После большой перемены мне нужно было в кабинет химии. Куда я и направился в гордом одиночестве.
Дверь была открыта, но учителя не было. Я решил подождать и сел за парту. Только долго посидеть мне не удалось. Послышались странные звуки, как будто кто-то скулит. Или плачет?
Звуки раздавались из смежного с кабинетом помещения. Я встал и пошел туда.
Там было все заставлено коробками. И источник шума я нашел не сразу. За коробками в углу прямо на полу, подтянув колени к лицу, сидела Алиса. И, зажав сжатую в кулак руку зубами, плакала.
– Ты чего здесь?
Я рассчитывал, что она ответит.
Но девушка отреагировала странно. Подавив рыдания и не поворачивая головы в мою сторону, громко и четко сказала:
– Уйди!
– Алис, что ты? Я ж помочь хочу.
Так же четко она проговорила:
– Мне твоя помощь не нужна.
А голову она так и не повернула.
Я шагнул к ней и наклонился. Она сжалась сильнее и попробовала отползти.
Подцепив пальцами за подбородок, я развернул ее лицо к себе. И застыл.
На скуле в поллица налился сине-фиолетовый синяк.
– Кто?
Длинные объяснения не были нужны, я знал, что она понимает, о чем я.
– Если ты сейчас что-нибудь им сделаешь, то будет только хуже.
Вот дурочка!
– Что ты заладила – хуже, хуже? А так тебе хорошо? Ты чего дожидаешься – когда они тебя втроем поимеют и убьют, бросив тело в какой-то канаве? Эти уроды наслаждаются безнаказанностью.
Она помедлила. То, что она чувствует, я понимал прекрасно. Ей страшно, больно и она не верит, что можно что-то изменить.
Но хочет поверить.
Поэтому с ее губ срывается:
– Это Борис. Он словно совсем с ума сошел. Кричал, что я – шлюха, что ноги раздвигаю перед всякими. А потом ударил. Учитель какой-то шел, я вырвалась, убежала и спряталась.
Слезы снова потекли ручьями.
– Я больше не могу-у-у, – Алиса зарыдала снова.
– Не бойся, он больше тебя не тронет. Пойдем к медсестре, холод надо приложить.
– Они ничего не сделают.
Это я и сам знал. И ни на кого не рассчитывал.
– Что я теперь бабушке скажу?
– Я бы сказал правду. И перевелся в другую школу.
– Ты же не перевелся.
– Малыш, я могу себя защитить. У нас разные ситуации. Хватит плакать.
Я помог ей подняться и отвел в медицинский кабинет. Ее ""упала"" резало слух.
