Автор
Олеся ринулась на свою маму, словно зверь на добычу. В её взгляде читается ярость и решимость сорвать всю маску уважения и любви. Странный крик разрывал воздух, прерывая тишину дома – это не была обычное семейное конфликтное выражение недовольства, а гнев захлестывающий её душу и сердце....
И быстро.
Машина остановилась. Видимо, наше вынужденное путешествие подходит к концу. Радости по этому поводу не чувствую. Напротив, становится страшно еще сильнее. Я же не дурочка, чтобы не понимать – возможно, ничего сделать, чтобы спастись, не удастся. И все, что останется – это умереть.
Меня вытаскивают из машины, но ведут себя довольно аккуратно, не толкают, наоборот, поддерживают, чтобы не упала, и куда-то сопровождают. Мешок у меня с головы так и не сняли. По ощущениям меня завели в помещение, стало теплее.
Пытаюсь привыкнуть к свету, хотя ничего хорошего не вижу, вернув себе способность различать обстановку.
Меня привели в комнату, стены которой сложены из бревен. В ней много мужчин. Почти все они вооружены. Несколько одеты в классические костюмы. Черноволосые, черноглазые, со смуглой кожей, бородатые.
И не прячут лица. Это очень плохой знак. Зачем их прятать, если их некому будет узнавать?
– Здравствуй, Влад, – произносит один из них, с интересом наблюдая за реакцией того, к кому обращается.
Я тоже рассматриваю Холодова. Что еще остается, как только смотреть, когда тебя притащили насильно?
С мужчины сняли мешок. Он выглядит невозмутимым. Неужели не боится? В то время, как я готова забиться в угол от ужаса.
– Здравствуй, Амир, – даже голос у Влада звучит, как обычно, словно ничего не происходит.
Дальше следует пауза. А меня пробирает раздражение – они, что, в одном театральном учились?
Тогда могли бы встретиться вдвоем.
– Ты ведь знаешь, почему ты тут очутился? – прерывает очередной ""владыка"" затянувшееся молчание.
– И? – Влад явно не собирается вступать в длительную дискуссию.
– Подпиши бумаги, – высказывает Амир свое требование.
– Нет, – как и следовало ожидать, у олигарха, как у кошки, девять жизней. Так что можно их не жалеть.
А у меня всего одна. И мне бы очень не хотелось ее потерять.
– А это кто? Новая подружка? – переводит тему восточный деспот. На меня.
И направляется в мою сторону.
Не думала, что Холодов будет что-то отвечать по этому поводу.
Но неожиданно раздается:
– Нет.
Он даже не соврал, однако Амир кидает на него насмешливый взгляд, а потом, остановившись, как по мне, так чересчур близко от моей скромной персоны, принимается меня беззастенчиао разглядывать. Это до того неприятно, что мне хочется отступить назад. Только некуда.
