Автор
Олеся ринулась на свою маму, словно зверь на добычу. В её взгляде читается ярость и решимость сорвать всю маску уважения и любви. Странный крик разрывал воздух, прерывая тишину дома – это не была обычное семейное конфликтное выражение недовольства, а гнев захлестывающий её душу и сердце....
Там стоит кто-то.
– Сосёт хорошо? – интересуется будничным тоном.
– Понятия не имею, – Холодов и тут почему-то не промолчал.
Они разговаривают обо мне как о какой-то вещи. Словно обсуждают технические характеристики.
Меня это возмущает. Я, между прочим, тоже человек.
Амиру одних комментариев показалось мало. Он протягивает руку, касается моей щеки и, большим пальцем надавив на нижнюю губу, проталкивает его мне в рот.
Да что же это такое?
Не знаю на какую реакцию рассчитывал этот идиот, но я разозлилась.
И от души тяпнула его за палец.
Он отдернул руку с негромким:
– Ай!
– Совсем, джигит, обалдел? Ты зачем мне свои грязные руки в рот суёшь? – я все же не сдержалась и высказалась."
"Мужчина замер, несколько раз взмахнув длинными ресницами. Для чего мужикам-то такие? И они у него без всякого наращивания.
Потом зависание прошло, и он влепил мне хорошую оплеуху, разбив нижнюю губу.
Скорее всего, мне бы еще прилетело, но у него зазвонил телефон.
А я успела заметить в момент удара, что Влад дернулся в мою сторону, собираясь вступиться.
Амир ответил на звонок на каком-то языке и, поговорив несколько секунд, прижимая аппарат к уху, скомандовал:
– В подвал их.
Туда нас и доставили, уже особо не церемонясь. Оштукатуренные серые стены, цементный пол и тусклая лампочка произвели на меня удручающее впечптление. Плюс болела щека и по подбородку текла кровь.
Однако через секунду мне стало не до размышлений о своей горькой судьбе. Меня осторожно развернули к свету сильные мужские руки.
– Больно?
Я взглянула мужчине в лицо и, наверное, впервые увидела в нем настоящие человеческие эмоции – сожаление, сопережевание и еще что-то, чему я затруднилась дать определение.
Было действительно больно, Отрицать это глупо. Амир ударил сильно, хотя и не так, как мог бы.
– Да, – подтвердила я, морщась, когда Холодов стал осторожно вытирать кровь.
– И вот куда ты полезла? Что за постоянная тяга к противоречию? Могла бы просто отвернуться.
Я собиралась сказать, что никуда не лезла, что этот индюк саи виноват, что нечего пальцы совать, куда не просят.
Но вместо этого тихо спросила:
– Влад, нас убьют? Да?
Глава 9
Олеся
Мужчина при моем вопросе не меняется.
– Нет, – голос звучит уверенно, даже если он врет, то мне хочется ему верить.
Или мне просто хочется ему поверить, хочется, чтобы моя жизнь не оборвалась вот так – страшно и неожиданно.
