Автор
Олеся ринулась на свою маму, словно зверь на добычу. В её взгляде читается ярость и решимость сорвать всю маску уважения и любви. Странный крик разрывал воздух, прерывая тишину дома – это не была обычное семейное конфликтное выражение недовольства, а гнев захлестывающий её душу и сердце....
А мне хочется оказаться где угодно, только не здесь.
Тоже поднимаюсь, поворачиваюсь спиной. Лишь бы он не видел моего лица. Лишь бы не понял, что делает мне больно. Протягиваю руку к спортивкам, но он их снова выдергивает.
Со свистом выдыхает какое-то ругательство. Какое именно разобрать не могу. А потом неожиданно прижимается ко мне сзади, обхватывая меня руками.
– Лесь, ты обиделась? Не надо. Нам же хорошо было. А остальное... Остальное – все решаемо.
И голос его уже звучит по-другому – мягче, чарующе, как мелодия, под которую танцуют змеи.
Однако причина этому, скорее всего, ощутимо выступающая выпуклость в его брюках.
Собираюсь что-то сказать, чтобы прекратить это, но руки Влада по-хозяйски сжимают мою грудь. Я дергаюсь, чтобы отстраниться. Не тут-то было."
"– Ну, чего ты? Все ж было уже. Теперь, какая разница, сколько – один раз или несколько?
Его рука ныряет между моих ног к клитору, чуть надавливая на него, порождая мурашки, бегущие по коже, и сладкое томление внизу.
Я готова уже потребовать, чтобы он перестал меня трогать.
Влад четко улаливает смену моего настроения.
– Тише, тише, – он переходит на шепот, уговаривая меня, – Чего ты? Олесенька...
Пальцы умело двигаются на чувствительном бугорке, мешая мне думать рационально. А затем думать я вообще не могу, потому что мужчина нагинает меня, вжикает молния его брюк и твердый член врезается в меня сразу и на всю глубину.
– Вот так, – выдыхает он удовлетворенно, – Тебе же нравится?
Я успеваю опереться о диван.
– Только не ври, что нет. Ты же течешь, как сучка.
Он делает сильный рывок бедрами. Чересчур сильный. Мне становится больно.
– Ай! – вскрикиваю, – Тише! Больно.
Он оглаживает мою ягодицу и снова толкается. Правда, уже с меньшей силой.
– А так? Так нравится? – совершает серию одинаковых толчков, от которых во мне пробуждается жажда, потребность ощущать мужчину, морок наслаждения, в который погружались тысячи женщин, позволяя мужчине делать с ними все, что он захочет.
Солгу, если буду утверждать, что мне не нравится. Нравится, еще как нравится. И он об этом знает.
– Даааа, – это не я ему отвечаю.
Не я. А какая-то похотливая самка.
– Тааак хоороошоо, – стону я.
Он совершает более мощное проникновение.
– А так?
– Даааа, – слетает с моих губ.
– Если будет больно, скажешь, – хрипло прерывающимся голосом говорит Влад.
И продолжает в меня вбиваться.
