В глухой комнате без окон, где только светила фонарь над столом, вышел из-под контроля главный герой. Пробуждение от бессознательного состояния происходило медленно и болезненно, каждый дыхание было напряжением. В этот момент голос Нергала прорезался через мрак, приказывая увидеть и вдохнуть - и главный герой последовал инструкции, открывая глаза к невидимому священному мирозданию, где грезятся не только мечты, но и сущности свыше....
Похоже, «Боги, пиво и дурак. Том 7» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Детали разные. И одна из таких деталей — твоя собственная жизнь.
Он с пристальным вниманием смотрел на меня, не моргая.
— Гости приглашены. Блюда расставлены. Приборы приготовлены для трапезы. Время работает против тебя.
— И как это исправить? — спросил я, чувствуя, как руки опять невольно сжимаются в кулаки.
— Никак. При наличии существующих переменных исход уже предрешен.
— Значит, нужно изменить переменные.
— Игра в разгаре. Новые вводные, которые могли бы повлиять на нее, уже не добавить, — сказал Оракул.
— У меня нет такой возможности. Если я не спасу Фортуну, сам погибну!
— Нет, если она умрет раньше, чем ее заклятье убьет тебя. Когда боги умирают, все их созданья развеиваются. Заклятия. Пространства. Предметы. Поэтому великих зодчих нельзя было убивать.
У меня на лбу проступила испарина.
Вот, значит, как. Я могу выжить, даже если не спасу Сета с женой. Я могу выжить…
Стоп. А что же тогда произошло с остальными протобогами?
— Ты говоришь, великих зодчих нельзя было убивать. Но разве сейчас по факту они не мертвы? Все, кроме тебя и Сотота?
— Нет. Их вынудили изменить форму. Рассеяли по Вселенной. По мирам. Но не убили, — он больно ткнул пальцем меня в грудь. — Частицы древних богов теперь есть в каждом.
Я изумленно проследил за движением его руки и уставился на свою грудь.
— Хочешь сказать, во мне… Я — носитель древнего бога?
— Ты — носитель гнева. Но это сейчас не важно. Не имеет значения. Мы говорим о другом.
Оракул прошел к столу. Ойкнул, поджав ногу — все-таки старые кости это тебе не майская трава. И уселся на освободившееся место.
— Я могу подсказать, какой ход ускорит развязку, — заявил он. — Если хочешь.
Я покачал головой.
— И жить потом с мыслью, что я убил друга? Нет уж.
"— Добить загнанную лошадь у вас считается милосердием, — невозмутимо отчеканил мой собеседник. — Но, если не хочешь — не надо. Просто отойди в сторону. Не вмешивайся. Ничего не предпринимай. И лошадь умрет сама.
Я взорвался.
— Некуда мне отходить! Понимаешь? Я не могу проиграть!
— Говорю же — это неизбежно.
— Нет.
